Когда Корти прочёл письмо, то Мустафа преклонил колени и отвесил ему земной поклон. Потом он встал, повёл его в часовню и, указав на железную дверь, сказал:
— Мой повелитель, Магомет, приказал мне положить сюда вручённое им сокровище. Вот ключи, посмотри сокровище и дай мне расписку, чтоб я мог её передать моему повелителю.
Граф Корти был очень недоволен, увидев, что прислал Магомет.
— Мой повелитель, — прибавил Мустафа, — знал, что ты будешь протестовать, но он приказал тебе сказать, что эти деньги покроют расходы твоей матери на поиски тебя и на панихиды о твоём отце.
Корти так и не женился.
После смерти своей матери он отправился в Рим и долго служил начальником папской гвардии, во главе которой и был убит в кровавом бою. Но до этой славной смерти он ежегодно получал из Константинополя драгоценные подарки: от Магомета меч или какое-нибудь редкое оружие, а от султанши Ирины в знак благородной памяти — золотой крест, чётки, мощи или великолепно украшенное Священное Писание.
Мавры остались при графе Корти, а венецианская галера была им поднесена в дар папе.
Сиама долго странствовал по Константинополю, отыскивая своего господина и не веря, что он умер. Лаель предлагала ему остаться у неё на всю жизнь, но он неожиданно исчез и более не возвращался.
Быть может, князь Индии увёз его с собой куда-нибудь, всего вернее, назад в Чипанго.
В конце декабря 65 года по Рождестве Христовом накануне праздника Обновления храма бесчисленные массы народа стекались отовсюду в Иерусалим.
По большой северной дороге двигались огромные караваны богомольцев из Галилеи, Сирии, Египта и Вавилона, даже из самых отдалённых стран царства парфян и персов.
Караваны шли при пении напутственных гимнов, под звуки барабана и тамбуров. Дети, старики, женщины, закутанные покрывалами, ехали верхом на мулах, ослах и верблюдах, а мужчины, одетые в бурнусы из верблюжьей шерсти, с длинными посохами в руках, вели на поводу вьючных животных.
Нередко этих усталых, покрытых пылью богомольцев обгоняли богатые караваны купцов из Цезареи и корабельщиков из портовых городов Приморской области. Мелькали яркие уборы, пёстрые ковры, и раздавался нестройный звон серебряных колокольчиков. Чем ближе к Иерусалиму, тем многолюднее становилась дорога и от Бирофа, вплоть до укреплённых стен Везефы, представляла оживлённую, своеобразную картину. По всем просёлкам, прилегавшим к большой дороге, также двигались толпы народа. Тысячи конных и пеших людей, вереницы обозов, многочисленные стада быков и овец то и дело вступали на главный путь. Здесь они производили невообразимую суматоху, сталкиваясь с плавно идущими караванами, поднимали облака пыли, оглашали воздух криками, рёвом и блеяньем.
