Было уже восемь часов утра, когда он открыл глаза. Оглянувшись вокруг себя, он вспомнил всё, что произошло накануне. Прежде всего он ощупал рукой, цела ли рукопись, данная ему княжной, а потом его мысли мало-помалу перешли к Лаели. Демедий оказался дерзким лжецом. Он уверял, что будет на празднике рыбаков, однако его там не было. Он не решился на такое нахальство, что очень порадовало Сергия.
Занятый этими мыслями, он случайно взглянул на стул, единственную мебель в его комнате, и с удивлением увидел на нём опахало. Чьё оно было и как могло попасть в его келью? Он взял его в руки и пристально осмотрел. Это было то самое опахало, которое Лаель, в восторге от представления медведя, бросила цыгану.
Под опахалом лежала записка, которую Сергий прочёл с ещё большим изумлением:
Сергий прочёл два раза эту записку и в сердцах бросил её на пол.
— Этот грек, — промолвил он, — способен на всякую гадость: на похищение, на убийство. Бедная Лаель действительно должна его опасаться.
Мы снова перенесёмся в приёмную залу Влахернского дворца в тот день, когда князь Индии должен был, по приглашению императора Константина, изложить свои идеи о всеобщем религиозном братстве. Было ровно двенадцать часов дня.
В назначенное время император почти в той же одежде, что и в первый раз, явился в зал и занял своё место на троне под балдахином. Все присутствующие сидели по обе его стороны полукругом, а посередине был поставлен стол.
На этот раз большинство слушателей были духовного звания, и блестящая одежда придворных терялась в бесконечном количестве серых и чёрных ряс.
Придворные долго думали, как рассадить всех приглашённых, и декан полагал, что всего лучше пускать их в зал по билетам, но император отверг этот план, говоря:
— Ты напрасно беспокоишься об этом, мой старый друг. Поставь просто стулья полукругом, и пусть всякий займёт какое может место по мере прибытия.
Только посередине поставь стол для князя Индии, так как он обещал принести с собой старинные книги. Ни для кого не будет особых почётных мест, кроме патриарха, для него поставь особое удобное кресло со скамейкой направо от моего трона.
— А для Схолария?
— Схоларий, конечно, выдающийся проповедник, и, по мнению некоторых, даже пророк, но он ведь простой монах. Поэтому пусть он сядет там, где будет свободное место.
Приглашённые начали собираться очень рано. Все известные духовные лица оказались здесь. Когда вошёл в зал император и уселся на троне, то воцарилась полная тишина. Он спокойно окинул взглядом всё собрание, поклонился прежде патриарху, а потом направо и налево всем присутствующим. Кланяясь на левую сторону, он с улыбкой заметил, что там сидел Схоларий, который только потому пошёл налево, что патриарх поместился направо.
Константин также бросил взгляд на группу женщин в серебристых покрывалах — они стояли у самой двери, окружая княжну Ирину, которая одна сидела. Император издали узнал её и слегка кивнул ей головой.
— Пойди за князем Индии и приведи его сюда, если он готов, — сказал Константин, обращаясь к декану.
Церемониймейстер исчез и через минуту явился вместе с Нило. Негр, как всегда, был в великолепной блестящей одежде, а в руках у него была кипа старинных, пожелтевших книг и рукописей. Потом он удалился, и в залу вошёл князь Индии.
Он остановился перед троном и три раза распростёрся по восточному обычаю.
— Встань, князь Индии, — сказал император, очень довольный этим знаком уважения.
Старик повиновался и, поднявшись, принял скромную позу. Голова его была опущена, а руки скрещены на груди.
