– Но я дам тебе шанс выбора, – продолжал Игнат, – потому что как бы мне ни хотелось, это должен сделать ты! Только так можно успешно положить конец всему, что связано с ней. Это станет новой страницей, новой главой. Однако, если ты не примешь правильного решения, то мне ничего не останется, как сделать это самому. Да, результат будет не совсем тот, что нам нужен, но ты оправишься и, что самое главное, мы по-прежнему будем друг у друга, ведь я нужен тебе!
Демьян чувствовал себя в западне. Как бы ни была сильна боль, причиненная легкомысленным поведением Адрианы, он не желал ей того, что требовал Игнат. Он хотел сбежать куда-то далеко от всего этого. Туда, где никто не заставлял бы его вершить правосудие над кем-то. Скрыться, раствориться, исчезнуть, но оставить себе не запятнанную душу, которая в противном случае останеться в бесконечности времени с клеймом чужих страданий. Он мог бы сделать это, снять с себя ответственность перед кем-то другим, но от себя самого он сбежать не мог. Игнат был внутри него. От себя сбежать невозможно. Даже если сейчас Демьяну удастся сдерживать попытки Игната завладеть контролем над ним, он с легкостью сделает это во время сна. Выбора, о котором тот разглагольствовал на самом деле не было.
– Хорошо, – с трудом, сбивчивым голосом выдавил из себя Демьян, еле сдерживая подступившую влагу к глазам.
– Что, хорошо? – не успокаивался Игнат.
– Я сделаю то, о чем ты говоришь, но у меня есть одно условие.
Его второе я неодобрительно поморщилось от того, что ему впервые приходилось выслушивать чьи-то условия, а не наоборот.
– Выкладывай.
– Ты не вмешиваешься! Ты прав, это должен сделать я, – с хладнокровным лицом, на которое был способен, соврал Демьян. Мысли в его голове о том, как на самом деле необходимо поступить, складывались в единый пазл. От любых сомнений не осталось и следа.
Расплываясь в безумной улыбке, Игнат пристально уставился на Демьяна одобрительным шальным взглядом.
Где-то там за окном, за серой дымкой вновь вернувшихся облаков, затянувших все небо, солнце продолжало всходить на востоке и садиться на западе. Все чаще улицы стали покрываться мелким, моросящим дождем, который мог продолжаться целыми днями. Воздух будто был пропитан влагой, отпечатываясь липким ощущением на теле. Так продолжалось еще несколько дней.
А потом все закончилось. Погода стала равновесной. Время пришло. Он знал, что ему необходимо сделать. Подменить одно гложущее чувство другим.
Демьян сидел за столиком в небольшой лоджии. Крохотная однокомнатная квартира, которую снимали его родственники, пустовала несколько дней. Ее хозяева уехали из города, оставив ему ключи, для небольших хлопот, которые требовались в их отсутствие. Сидя в полной темноте, он закурил и стал наблюдать за миллионами огоньков, простирающимися как полотно там внизу, по всему городу. Заглядывая в окна поодаль стоявших домов, он пытался вообразить сколько маленьких человечков суетятся сейчас, занятые своими делами. Словно муравьи в гигантском муравейнике. Только в отличие от муравьев, у них у всех есть судьба, размышлял он. За каждым из них есть история длиною в жизнь. Им всем есть что рассказать. Есть чувства и мысли, наполняющие невидимой энергией все живое вокруг. Эта энергия была вечным двигателем. Если где-то один из них уходил из общего круговорота дней, то другой делал первый вздох, чтобы заменить ушедшего. Это было бесконечно.
Как ни странно, эти мысли наполнили его покоем. Впервые он почувствовал себя частицей чего-то большего. И лишь от его решения будет зависеть, продолжит ли он незаметно двигаться в этом общем механизме или выбьется из числа людей – винтиков.
Он поднял трубку, поставленного рядом домашнего телефона, и набрал цифры, давно врезавшиеся ему в память. Несколько гудков. Он представил, как она смотрит на экран телефона, наблюдая за незнакомым номером, который пытается связать ее с кем-то на том конце провода.
– Алло? – раздался вопросительный голос Адрианы в трубке.
– Здравствуй, – медленно произнес Демьян, понимая, что ее голос все также вызывает в нем трепет.
– Демьян? Привет. Подожди минутку, только не клади трубку.
Было что-то в этом голосе расслабленное и веселое. Он слышал вдалеке посторонние звуки музыки, скрип отодвигающегося стула о кафельное покрытие и легкое шуршание чьих-то движений. Едва уловимый мужской и женский смех в трубке становился все тише, как и все остальные звуки.
– Да, я тут, – наконец произнесла она из полной тишины. – Привет…
– Давно тебя не слышал.
– Я тебя тоже. Как… – она осеклась, размышляя, стоит ли поднимать этот вопрос. – Как твоя рука?
Демьян взглянул на гипс, который за все это время уже стал продолжением его руки.
– Думаю почти в порядке. Или должна быть. Скоро.
– Я переживала за тебя, – ее голос звучал виновато.
– Не стоит, со мной все нормально.
Демьян сделал паузу, взглянув на город из окна. Сигаретный дым застилал взгляд. – Знаешь, я сейчас сижу и смотрю в сторону твоего общежития.
– Ты у себя?
