Он пододвинул табурет и присел у изголовья. С того дня Глеб стал бессменным ее спутником. Целыми днями он находился у Галиной кровати, что-то рассказывал, читал стихи, снова рассказывал. Вечером уходил, чтобы на утро появится с запиской от мамы, фруктами, якобы тоже от мамы, и опять провести день у ее постели. Поначалу Галя никак не реагировала на его приходы, потом это начало ее раздражать – как он смеет лезть в чужую жизнь? Но затем девушка с нетерпением стала ждать утра. Если раньше она почти не слушала его байки, то по прошествии времени, Галя сама стала вступать с ним в диалог и получалась увлекательная беседа. Очень медленно оттаивает душа у человека. За день до выписки девушка не удержалась и рассказала Глебу о той беде, в которую она попала. Наутро парень не пришел.
Разочаровавшись во всех и вся, обливаясь в душе слезами, Галя выходила из больницы. Когда девушка перешагнула порог родного дома, она сразу оказалась в объятиях матери.
– Родная, как я по тебе соскучилась! Милая моя, драгоценная! Глебушка! Галочка вернулась!
Из кухни вышел смущенный Глеб с огромным букетом цветов.
– С выздоровлением тебя!
Ничего не понимая, Галя вошла на кухню. Стол ломился от яств.
– Это все он, – шепнула ей на ухо мать.
– Ты извини, в больницу я не успел, поэтому приехал прямо сюда. Даже раньше тебя получилось.
– Ну давай, доченька, к столу, – захлопотала мать. – Небось соскучилась по домашней пище.
Галя, не произнося ни слова, покорно опустилась на краешек стула. Когда Валентина Петровна на минуту вышла из кухни, Глеб наклонился к уху девушки и прошептал:
– А с твоей проблемой я разобрался. Ее больше не существует.
– Ты из милиции? – удивленно спросила Галя.
– Нет, я слесарь. Но, поверь мне, что иногда разводной ключ бывает гораздо убедительнее милицейской дубинки.
Со слезами радости на глазах слушала мать веселый девичий смех.
Астахов снял одноразовые перчатки, промокнул салфеткой на лбу пот, скупо бросил стоявшим у стола ассистентам: «Заканчивайте», и усталой походкой вышел из операционной. «Шесть часов, не такая уж и сложная операция. Бывало и дольше – мысленно подбадривал он сам себя прислушиваясь к ноющей боли в ногах и спине. – Ничего, сейчас сауна, массаж, и всю усталость как рукой снимет». В коридоре, на встречу Астахову, поднялся высокий, крупный мужчина в дорогом костюме.
– Сергей Сергеевич как все прошло? – спросил он врача тихим, уравновешенным тоном хотя, судя по скомканному в его трясущихся, холеных пальцах, носовому платку мужчина изрядно нервничал.
– Операция прошла успешно, Марат Геннадьевич. Вашей жене пересадили очень хорошее, здоровое сердце, так что думаю лет до ста доживет.
– Огромное Вам спасибо – мужчина схватил руку кардиохирурга, и стал с чувством её трясти. При этом на его ухоженном лице, от радости и волнения, проступили красные пятна. – А я уже, признаться, и не надеялся. В США и Европе лучшие клиники ни за какие деньги не соглашались, а здесь раз и готово! Это же надо! У меня просто нет слов, чтобы выразить свое восхищение и благодарность! Вы просто маг и чародей. Разрешите я поцелую Ваши «золотые» пальчики.
– Марат Геннадьевич?! – возмущенно воскликнул Астахов, пряча руки в карманы халата. – Успокойтесь. Вы же всё-таки губернатор, а не конюх. К тому же операция сделана не бесплатно так что мы в расчете. Езжайте-ка сейчас лучше домой, отдохните, придите в себя, и денька через два можете навестить свою Татьяну Александровну.
– Огромное вам Спасибо.
Распрощавшись с губернатором Астахов вошел в кабинет, и с блаженной улыбкой опустился в кресло.
– Леночка! – после десятиминутного отдыха позвал он секретаршу. – Если посетителей нет, то забронируйте мне сауну.
– Там к Вам кое кто просится – помявшись секунду ответила девушка. – Я сомневалась говорить Вам или нет.
– И кто же это?
– Бабулька одна.
Сергей Сергеевич, в раздумье, повертел в пальцах шариковую ручку, затем бросил её на стол и откинулся на спинку кресла: – Ладно. Пригласите ее ко мне, а сами распорядитесь на счет сауны и массажа. Скажите, что через час буду.
Как только секретарь вышла, на ее месте появилась тщедушная фигурка старушки. Астахов с любопытством оглядел посетительницу. В последний раз он встречал таких пациентов будучи на практике в районной больнице. Худенькая, сморщенная, одетая в длинную, полинялую, цветастую юбку. Розовую, давно утратившую свой изначальный цвет, кофточку. Серый, застиранный платок. Дрожащими, мозолистыми руками она прижимала к впалой груди холщовую сумочку.
– Проходите, присаживайтесь – поднялся ей на встречу кардиохирург. – Вас как зовут?
– А? А. Так это. Полина Федоровна я. Кулакова.
– Присаживайтесь, Полина Федоровна – едва сдерживая улыбку Сергей Сергеевич пододвинул ей кресло. Его очень забавляла сложившаяся ситуация. – Я вас слушаю.
– Мне бы, мил человек, доктора Астахова повидать. – сказала уже из кресла бабушка, недоверчиво глядя на врача голубыми, выцветшими от старости глазами.
