— Давно пора! — одобрительно кивнул Коряга.
Ворон поставил на стол пластиковый пакет и стал вынимать из него перехваченные резинками пачки левов разной толщины с написанными на бумажках именами.
— Коряга! Шуруп! Погранец!
Бойцы брали деньги, пересчитывали, прятали в карманы. Кто-то был больше доволен, кто-то меньше.
— Бурого штрафуем. — Ворон вынул из пачки несколько купюр, остальные передал Чалому. — Скажи ему: не перестанет бухать — вылетит из бригады!
Чалый мрачно кивнул.
— Билет, Сява, Морпех, Стасик…
Раздача денег закончилась быстро.
— А почему мне меньше, чем Товароведу? — возмутился Билет. — Он даже на разборки не ездит!
— Каждому по труду! — назидательно поднял палец бригадир. — Стасик на своем месте приносит пользу больше, чем ты в махаловке… Больше вопросов нет? Тогда давайте ужинать!
Молодой шустрый паренек — племянник Симеона принес поднос с жареным мясом, расставил пять бутылок ракии, потом прошёл за барную стойку, вставил в видеомагнитофон кассету.
— Едим, пьем, смотрим «Крестного отца», учимся, делаем выводы, — объявил Ворон. — Это натуральная жизнь таких людей, как мы. С глубоким смыслом картина. Потом обсудим.
Братва жадно накинулась на еду и выпивку, снова поднялся характерный для застолья шумок. А на экране висящего на стене телевизора, Дон Корлеоне объяснял гробовщику, что такое дружба. В его трактовке дружба исключала деньги, но включала насилие и убийства.
— Слушайте внимательно, — поднял руку Ворон. — Это очень важно!
Они с Корягой тоже ели и выпивали, но шеф еще наблюдал за реакцией подчиненных. Большинство смотрели с интересом, особенно Стасик, а Шуруп так увлёкся, что сидел, по-детски открыв рот. Только Джузеппе, подперев руками лысую в шрамах голову, усиленно боролся со сном. Свою порцию мяса он съел, свою норму ракии выпил, остальное его мало интересовало. Но Джузеппе есть Джузеппе…
— Ну что, какие впечатления? — спросил Ворон, когда фильм закончился.
— Мне всё понравилось! — ответил Шуруп. — И вообще, они никакие не бандиты, нормальные люди… Просто, у них такой бизнес…
— Неправды много, — возразил Морпех. — Получается, что у них весь силовой блок на одном этом… Луке Брази держался. Чем же они верх взяли, когда его задушили?
— Да, у них все вдруг сразу мастерами-киллерами стали! — засмеялся Погранец. — Столько ликвидаций — и всё, как по маслу!
— И вообще! — скривился Молдаван. — У итальяшек много заморочек. Зачем дарить гаду билет на самолёт, если его тут же задушили?!
— А это как раз и есть тонкости итальянской хитрости! — принялся объяснять Стасик. — Человек билет в руки получил и расслабился, поверил в то, что он улетит на самолёте, а не поедет мертвецом в какую-то яму. И настрой у него стал совсем другой, проблем уже с ним не будет…
— Ну, не знаю… — пожал плечами Молдаван. — Всё равно — удавку на шею накинули и придушили. С билетом или без — какая разница…
— Но кое-что они мастерски показали, — признал Морпех. — Когда воевать начали, то перебрались все на съемные квартиры, а у Хозяина и улицу машиной перекрыли, и ворота цепью, и вооруженные патрули выставили…
— А как Корлеоне наказал обидчиков дочери гробовщика? — спросил Ворон.
— Так это не показывали! — зашумела братва.
— Он поручил бригадиру, а тот рядовому мафиози, а тот нанял двух безработных босяков, — ответил Стасик. — Дон отдавал приказ через три ступени, чтобы в случае предательства, прямо на него никто указать не мог.
— Откуда знаешь? — зашумели пацаны.
— А я книгу читал. Там все подробней, чем в фильме.
— Молодец, Товаровед! — похвалил Ворон, и даже Коряга уважительно кивнул, хотя не любил никого хвалить.
— А кто еще книгу читал? — Ворон обвёл бригаду взглядом. Все опустили глаза, только Шуруп продолжал смотреть на шефа, хотя особых мыслей прочесть в его глазах было нельзя.
— Книги читать обязательно! — строго сказал Ворон. — Мы с людьми работаем, нужно, чтобы язык был подвешен, чтобы говорили правильно… И учиться тонкостям работы мафии!
— Блин, да зачем это нам?! — не выдержал Джузеппе. — Не могу я читать! У меня от этого голова болит!
— Может, она не от этого болит? — засмеялся сидевший напротив Сява.
Но Джузеппе бросил на него такой взгляд, что тот замолчал и отвернулся.
— Зачем читать, если мы кино смотрим? — поддержал Джузеппе Молдаван.
— Затем, что я так сказал! — повысил голос Ворон.
Все снова затихли. Раздражать бригадира никто не хотел.
Но Ворон как быстро вскипал, так и быстро отходил.
— Потому что книги — это культура. Да и они более глубоко показывают жизнь, чем любой фильм, — сказал он, уже спокойней.
— Ага, — кивнул Стасик.
— У меня и правда, голова от книг болит, — снова сказал Джузеппе. — После той драки с ментами в Одессе, за которую я на три года подсел. Меня же тогда по голове ногами так отмутузили, что себя не помнил. После этого читать и не могу.
Рассказывая, он явно нервничал. Даже раскраснелся.
— Ладно, — успокоил его Ворон. — Не можешь, так не читай. Остальные меня поняли?
— Поняли, — не очень убежденно закивали все, желая поскорее закончить то, что Морпех и Погранец называли «политзанятием».
