— Всего несколько слов, да и то очень тихо. Сказал, что я скоро должна стать женщиной, так что мне нужно узнать, что меня ждет.
Грейс печально кивнула. С ней произошло то же самое.
— Ты видела его лицо?
Лили покачала головой.
— Ты забрала свечу, а луны в ту ночь не было. Кроме того, я так испугалась, что крепко-крепко зажмурилась и не открывала глаз до самого конца — пока он не стал вылезать из постели. Тогда я посмотрела на него и увидела его спину, а когда он отбросил простыню… — Ее снова передернуло. — Я заметила, что у него только одна рука. Там, где должна быть вторая, остался обрубок.
Грейс кивнула и сглотнула желчь, поднявшуюся до самого горла.
— Он сказал мне, что к каждой девушке приходит только один раз. Сказал, что он очень важный человек и что это его особый, тайный подарок. — Неожиданно она уловила подтекст этих слов и ахнула. — Он и к тебе приходил, да, Грейс?
Грейс с трудом взяла себя в руки и ответила:
— Да.
— Тебе он говорил то же самое?
Грейс кивнула.
— И он делал с тобой… то же самое?
— Да, в точности. И из-за этого… — Она неуверенно замолчала, но затем решила, что Лили не помешает знать, как иногда бывает в жизни.
— Что? — Лили не сводила с нее глаз, словно догадываясь: то, что сейчас прозвучит, еще ужаснее.
— Ребенок, Лили. Когда мужчина и женщина делают это, в результате у женщины может появиться ребенок. Именно это и произошло со мной.
— И со мной тоже произойдет?
Грейс выдавила из себя улыбку.
— Нет, милая. Если бы с тобой произошло то же самое, ребенок бы уже родился. Ты в полной безопасности, и я тоже.
— А если он найдет нас?
— Он не знает, где мы и кто мы, потому что, когда он приходил, была глубокая ночь. Не думаю, что ему удалось рассмотреть нас.
— И кроме того, у него там есть и другие девушки, рядом, если он… если он захочет…
Грейс вздохнула.
— Да, боюсь, что это так. Но если нам когда-нибудь доведется увидеть однорукого, мы будем знать: это он.
— А потом? — настойчиво переспросила Лили. — Что случится потом?
«А потом я убью его», — хладнокровно подумала Грейс.
Поговорив, девушки решили, что лучший способ заработать дополнительные деньги — отправить Лили караулить у дверей магазинов, пока оттуда не выйдет дама, и предлагать поднести сумки. И потому рано утром, сходив на рынок вместе с Грейс, Лили отправилась на Пикадилли, в пассаж Берлингтон-Аркейд, известный своими шикарными, самыми роскошными магазинами в городе и, как следствие, — богатыми покупательницами. К сожалению, данный факт был настолько широко известен, что уже с семи часов утра стайка оборванных ребятишек стояла у входа, ожидая, когда откроют ворота, чтобы занять место у выбранного магазина. Большинство из них были девочками, и все — очень бедны. Лишь у некоторых была обувь, но все старались придать себе элегантный вид. Головы мальчиков украшали поношенные цилиндры, а девочки обязательно прикрывали волосы кто чем мог — бесформенной, разваливающейся соломенной шляпкой или дырявым шарфом, обмотанным вокруг головы.
Лили приблизилась к чугунным воротам пассажа и заглянула внутрь. Она увидела изогнутые сверкающие стеклянные витрины, наполненные невообразимо прекрасными вещами: кошельками и сумочками из мягкой кожи, меховыми боа, изысканным фарфором, драгоценностями, парфюмерией, мылом и лосьонами. Она помнила, что у мамы была настоящая шубка и восхитительно красивые платья, но это было много лет тому назад.
В половине восьмого ворота пассажа открыли двое мужчин в униформе. Они попытались разогнать мальчиков и девочек, крикнув им, что сюда уже идут констебли, чтобы арестовать ребят за попрошайничество. Эти слова заставили самых робких, включая Лили, ненадолго отступить, но через пару минут, когда грозные полисмены так и не появились, она последовала за другими в арочный проход. Тут же она обнаружила, что у пассажа есть вход и с другой стороны и что у того конца открытия ожидало примерно такое же количество детей, в результате чего у дверей большинства магазинов уже стояло по два ребенка — а если магазин был большой, то и по три.
Лили шла по пассажу, притворяясь, что рассматривает вещи в витринах, а на самом деле — пытаясь найти такой магазин, у дверей которого караулил бы лишь один человек. И такой магазин нашелся, «Универмаг бритвенных принадлежностей», но у дверей стоял дюжий парень лет семнадцати, с грозным взглядом и огромными ручищами, заранее сжатыми в кулаки. Он так напугал Лили, что она не рискнула заговорить с ним, а торопливо прошла в другой конец пассажа, затем развернулась и зашагала назад, обнаружив, что стоило ей хоть немного замедлить шаг, как успевшие занять место у дверей начинали шипеть на нее или весьма красноречиво убеждать двигаться дальше.