— Но я сестра Лили. — Грейс умоляюще посмотрела на нее — точно так же, как когда-то, умирая от голода, смотрела на прохожих, предлагая им купить водяной кресс. — Пожалуйста, позвольте мне зайти лишь на одну минутку и убедиться, что моя сестра жива и здорова! Мы с ней никогда прежде не разлучались, и я буду вам очень благодарна!
Миссис Биман посмотрела на трагически-прекрасное лицо Грейс («Словно у ангела над могилой», — призналась она позже Блоссом) и смягчилась.
— Хорошо, но только на десять минут, — заявила она, отходя в сторону, чтобы дать Грейс пройти.
Грейс не очень удивилась, когда ее провели в ледяную кухню вместо комнаты для прислуги, где можно было бы найти горничную в воскресный день. Лили чистила ножи, яростно терла их лезвия наждачной бумагой и порошком — она уже дважды оттирала их, и оба раза миссис Биман не приняла ее работу.
Увидев Грейс, Лили подбежала к ней, обхватила руками за шею и так отчаянно разрыдалась, что Грейс испугалась, что десять минут пройдут, а им так и не удастся обменяться хотя бы словом.
— Ш-ш… Ш-ш… Неужели все настолько плохо? — спросила Грейс, смахивая с плеч наждачный порошок. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя все хорошо.
Лили еще пару раз горько всхлипнула и засопела.
— Все хорошо. — Она тяжело вздохнула. — Но я так по тебе скучаю!
— Как тебе здесь живется? Тебя учат?
Лили кивнула.
— Мне разрешают чистить обувь и ножи. Хотя миссис Биман говорит, что я не справляюсь.
Грейс посмотрела на руки сестры — они покраснели и были растерты до крови. Грейс просто получила подтверждение тому, что на самом деле, в глубине души, давно знала: Лили — не та девушка, из которой выйдет личная горничная, и мистер Победоноссон просто обманывал, когда говорил, что даст ей эту должность, лишь бы сестры согласились остаться у него. Как странно устроен мир! Подумать только: мистер Победоноссон — такой прижимистый, равнодушный и бесчувственный человек — оказался настолько добр, что не только взял Лили на работу, но и тщательно продумал, как это правильно обставить.
Грейс спросила:
— Как к тебе относятся?
— Кормят меня, в общем, неплохо, — ответила Лили, вытирая лицо рукавом. — Мясо каждый день дают.
— А остальные слуги как тебя приняли? — продолжала ее сестра, поскольку этот вопрос весьма ее беспокоил: она боялась, что Лили может стать изгоем. — Они позволяют тебе участвовать в их разговорах и тому подобное?
— Нет, не позволяют! — призналась Лили. — Блоссом и Лиззи слишком гордые и важные. Но со мной иногда разговаривает Элла. И молодая хозяйка дома тоже очень добра ко мне.
— Мисс Шарлотта? — переспросила Грейс, не веря своим ушам. С этой юной дамой она не встречалась, но до нее дошли слухи, что Шарлотта — эгоистичная, избалованная, ветреная особа.
— Да, мисс Шарлотта. Вот ей я понравилась, — с некоторой гордостью заявила Лили. Она ахнула: — Ты ведь еще не видела гостиную и приемную! У них есть кувшин с синими птицами!
— Неужели? — изобразила удивление Грейс, гладя натруженные руки Лили. — Но когда это мисс Шарлотта находит время на беседы с тобой?
— О, она иногда выходит в сад, когда я там гуляю одна, или говорит со мной на кухне, когда остальные поднимаются в господскую часть дома.
— Да ты что? — искренне изумилась Грейс. Все удивительнее и удивительнее… — И о чем же вы говорите?
— Ой, о разных забавных вещах. Иногда она придумывает сказки — вот как ты раньше.
— Придумывает? Как это мило с ее стороны. — Возможно, слухи, которые ходят о мисс Шарлотте, не так уж и правдивы. — И что это за сказки?
— Ну, о маме и тому подобном, — неопределенно ответила Лили. — О всяком разном. Мисс Шарлотта очень мною интересуется.
Грейс подумала: как это благородно со стороны мисс Шарлотты — снисходить до разговора с ничтожнейшей из своих служанок.
— Значит, она настоящая леди, — произнесла Грейс.
— Я уверен: вам нужно все самое лучшее, поэтому предлагаю выбрать никак не меньше, чем лебяжий пух высшего качества для матраса в гробу вашей покойной матушки, — сказал Джордж Победоноссон.
— Но, — возразила дочь покойной, — мы думали обойтись шерстяным одеялом на вате.
— Ни в коем случае! — воскликнул мистер Победоноссон.
Грейс, молитвенно сложив руки, как и подобало наемной скорбящей, и опустив глаза долу, ни единым жестом не дала понять, что расслышала хоть слово — или даже что она живой, дышащий человек. Прошла неделя с тех пор, как она ходила в Кенсингтон навестить Лили, и сейчас ее вызвали в красную комнату в качестве образца наемного участника похорон, который предлагался для процессии по высшему разряду.