Она подумала, что, когда сюда придут дамы и начнут делать покупки, возможно, ситуация изменится к лучшему, но тут же вспомнила, что дамы высшего света никогда не встают с постели раньше одиннадцати часов, остаток утра проводят, выбирая туалет и делая прическу, а уже во второй половине дня выходят из дому, чтобы посвятить время необременительной прогулке по магазинам и посещению знакомых. К тому же обычно они всюду ходят с компаньонками или горничными, так что наверняка именно те и будут носить за ними сумки. Лили попыталась заговорить с девочкой лет восьми, спросить, можно ли постоять рядом с ней и попытать счастья, но девочка набросилась на нее, как рассерженная кошка, и заявила, что за это место она дралась, что оно теперь принадлежит ей и она убьет любого, кто попытается оспорить это. Лили пришлось отступить.
Покинув Пикадилли, она направилась к Стрэнду, намереваясь занять место у дверей «Крупнейшего магазина ткани в Лондоне», но обнаружила, что и здесь действует та же система, с которой она столкнулась в пассаже: целая группа мальчиков очень внятно объяснила Лили, что ей не удастся поднести ни одной сумки, пока хоть один из них будет стоять на ногах. Это повторялось у каждого универмага или магазина, к которым подходила Лили, из-за чего в Севен-Дайлз она вернулась лишь с тем, с чем выходила оттуда: с пустыми руками.
— Как прошел день? — взволнованно спросила ее Грейс. У нее дела тоже шли не очень: водяной кресс давно считался любимой приправой к стандартному обеду из хлеба и сыра, но в изменившихся обстоятельствах многие лондонцы решили, что это слишком дорого и лучше обойтись без него.
Лили грустно покачала головой.
— Завтра я попробую собирать на улице окурки: я слышала, как кто-то сказал, что это очень хорошая, выгодная работа.
— Нет! — воскликнула Грейс. — Тебе нельзя этим заниматься. Одно дело, если мы продаем водяной кресс, и даже подносить дамам сумки не так позорно; но мы никогда не должны рыскать по мелководью или сточным канавам, словно бродяги: маме это очень не понравилось бы.
— Но мамы здесь нет, она нас не видит! — Уставшая и голодная, Лили расплакалась, однако Грейс мало чем могла ее утешить.
В клубе «У Баркера», что в районе Сент-Джеймс, те же двое мужчин читали газеты, время от времени откладывая их в сторону, чтобы обсудить тот или иной аспект своей деятельности за прошедшую неделю. Один из них снова щеголял в твидовом пиджаке и желтом шелковом платке, а другой — тот, с самодовольным лицом, — был одет так же официально, как и в прошлый раз. Он только что вынул сигару изо рта.
— К сожалению, на этой неделе умерших было не так уж много, — заметил Желтый Платок, который, кстати сказать, именовался мистером Джорджем Победоноссоном и был известным распорядителем похорон. Он грубо хохотнул, а затем быстро огляделся, чтобы проверить, не слышал ли его кто-нибудь посторонний. — Я знаю, как это звучит для непосвященных, — добавил он, поднимая руку и делая якобы возмущенный жест, — но бизнес есть бизнес!
— Точно-точно. А если нет похорон, то нет и траура. Да, не очень-то приятная ситуация, — согласился его компаньон и кузен, мистер Сильвестр Победоноссон.
— К счастью для нас, все рано или поздно умирают.
— И к еще большему счастью, мы можем получать доход из дополнительных источников, пока они не умрут, верно?
— Коль об этом зашла речь, замечу: тех двух голубок, похоже, до сих пор не нашли. — И Джордж Победоноссон постучал пальцем по объявлению.
— Мои служащие уже этим занимаются.
— А я проинструктировал на сей счет своих шпионов. — Джордж свернул газету так, что объявление оказалось сверху. — Знаешь, у меня возникло чувство…
— Какое чувство?
— Что мы найдем эту миссис… — он заглянул в объявление, — миссис Паркес и милую маленькую Лили.
— Было бы чудесно, если бы ты оказался прав, Джордж. Было бы просто замечательно, — произнес Сильвестр Победоноссон.
— Что да, то да, — самодовольно кивнул Джордж.
