– Площади бывают квадратными, – возразила она. – А это не квадрат, а скорее ромб.
Дэффи обернулся. Интересно, в Лондоне все так каркают? Ее черные волосы были убраны под чепец, а мятая косынка туго заправлена в корсаж. По виду недотрога и ханжа, подумал Дэффи, если бы только не этот яркий рот.
– Квадрат не квадрат… это площадь, – пробурчал он.
– Я хотела спросить, а почему вода такая коричневая?
Он снова повернулся.
– Это от угольных шахт. Они окрашивают реки и ручьи. Но человеку от этого вреда нет – ни капельки.
Она сдвинула брови, как будто не поверила ему ни на секунду, как будто яд уже проник в ее кровь.
Дэффи ускорил шаг. Они свернули на Грайндер-стрит. Он едва одолел в себе искушение пройти еще дальше, к пристани, и затеряться среди ящиков с товарами и винными бочками. И пусть она ищет его сколько душе угодно.
Наконец они остановились перед почерневшей деревянной вывеской. «Томас Джонс, корсетный мастер» – гласила надпись слева. «Миссис Джонс, поставщик платья для высоких особ». Буквы были просто великолепны, потому что Дэффи лично скопировал их из книги «Шрифты для изготовителей вывесок» и выжег на доске кочергой. Книгу он одолжил у друга-художника с Чепстоу-Уэй.
Лондонская девчонка уставилась на вывеску и чуть скривила губы.
– Так ты умеешь читать? – спросил Дэффи. В груди у него немного потеплело. Значит, у них есть что-то общее!
– А ты что, не умеешь?
Вот ведь змея!
– Чтобы вы знали, мисс, у меня девятнадцать целых книг в переплетах, – мрачно сказал он. – Не считая частей от прочих, а их у меня еще больше.
– Так, значит, вот почему у тебя такие запавшие глаза, – заметила Мэри Сондерс.
Дэффи решил промолчать, потому что здесь она была права. Вместо ответа, он просунул под парик палец и почесал голову.
– Может, в этой тяжеленной сумке у тебя и книги есть?
Они поднимались по ступенькам; девчонка шла за ним.
– Чтение – это для ребятишек, которым нечем больше заняться.
Дэффи снова промолчал – просто притворился, что он этого не слышал. Добравшись до чердака, он с грохотом бросил сумку на пол, в изножье узкой кровати.
– Ты будешь спать с Эби, служанкой.
Мэри кивнула.
– Хочу тебя предупредить, она черная. – Он сделал шаг к двери. – Но совсем безобидная.
Она бросила на него высокомерный взгляд.
– Ты забыл, что я из Лондона, парень. Там живут люди всех цветов кожи.
И снова ей удалось вывести его из себя! Дэффи охватил гнев.
– И что же привело тебя в Монмут? – многозначительно спросил он. Ему страшно хотелось добавить, что дилижанс Ниблетта может отвезти ее обратно прямо завтра, и он готов дать шиллинг лично от себя, чтобы помочь ей убраться восвояси.
– Моя мать родом из этих краев.
– И кто же она?
– Сьюзан Сондерс, – неохотно ответила Мэри.
– Урожденная Рис?
Она чуть склонила голову:
– Ты ее знал?
– Мне всего лишь двадцать! – возмутился Дэффи.
Мэри Сондерс слегка пожала плечами, как будто ей было совершенно все равно, девять ему или девяносто.
– Должно быть, твоя мать уехала в Лондон задолго до того, как я родился. Но я слышал о ней от своего отца. Кажется, из Рисов уже никого не осталось? И из Сондерсов тоже?
– Нет, – твердо сказала она. – Никого.
Она присела на край кровати, и Дэффи удивился тому, каким жестким вдруг стал ее взгляд. Только теперь он осознал, что она сдерживается изо всех сил, чтобы не заплакать.
Это было ужасно бестактно с его стороны – напомнить девчонке, что она одна во всем мире и у нее нет ни единой родной души. Он подумал, как бы половчее сменить тему разговора.
– Как прошло путешествие? – наконец спросил он. – Надеюсь, не очень ужасно?
Мэри Сондерс моргнула раз, потом другой и выпрямила спину.
– Отвратительно, – заявила она. – Ваши дороги не заслуживают того, чтобы называться дорогами.
Ну все, решил Дэффи. Хватит. Он вытер ладони о свою нанковую куртку и направился к двери.
Как только он взялся за дверную ручку, она заговорила снова – словно не хотела оставаться одна.
– Мы чуть не провалились в яму на дороге. Такую огромную, что в ней утонула лошадь – прямо со всадником. Он все еще сидел в седле… весь зеленый.
Дэффи коротко кивнул. Он не станет называть ее лгуньей. Не сегодня. Не в ее первый день на новом месте.
Миссис Джонс всегда знала, что она не леди. Заказчицы, наверное, назвали бы ее очень достойной, хорошей женщиной.
В окна лился тусклый зимний свет. У Мэри Сондерс были очень темные глаза; от ее дыхания в воздух поднимались маленькие облачка пара. Должно быть, глаза она унаследовала от отца, подумала миссис Джонс. И рост тоже. У нее были маленькие аккуратные ушки, точь-в-точь как у Сьюзан Рис, и пальцы швеи. Судя по тускло-синему платью и косынке, закрывавшей шею и грудь, она не хотела, чтобы на нее пялились, но все равно эта девушка не могла не притягивать к себе взгляд.
