– Разумеется, я не бываю там сама, мадам, поскольку семейные дела удерживают меня здесь, но у меня есть свои осведомители! Да-да, Мэри рассказала нам все о чудесах большого города.
– О каких чудесах? – поинтересовалась мисс Анна, девица с длинной шеей и голубыми, как плесень на сыре, глазами, прикладывая к себе лиф в мелкую крапинку.
Слишком хорош для нее, подумала Мэри. Все посмотрели на нее. Она быстро перебрала в памяти свои воспоминания. О чем же рассказать мисс Анне Морган? О толпе, срывающей с петель двери? О горничной, что выпрыгнула из горящего дома в Чипсайде? О мертвой Куколке в тупике за Крысиным замком, белой, словно китовый ус?
– Там бывают фейерверки – помнишь, ты говорила, Мэри? – В голосе миссис Джонс послышалось отчаяние.
Миссис и мисс Морган не сводили с нее глаз.
– Да, мадам, – неохотно выдавила Мэри. – Несколько раз в год.
– Будто бы звезды падают с небес ради того, чтобы развлечь beau monde! – пропела миссис Джонс. – Могу ли я предложить мисс Анне эту зеленую накидку? Самая подходящая вещь для Воксхолл-Гарденз!
Миссис Морган забрала ткань в горсть и снова отпустила.
– Мы редко посещаем Воксхолл. Но другие сады…
– Ну конечно, – пробормотала миссис Джонс.
Как будто бедняжка понимала разницу! Мэри вспомнила Воксхолл в полночь, росу на траве и как она заработала денег на дорогу до дома.
– Мы не видим вас в церкви, миссис Джонс, – заметила жена члена парламента.
– Да, мадам. – Миссис Джонс немного поколебалась. – Видите ли, здоровье моего мужа…
– Вполне позволяет ему прыгать по Уай-стрит, как и любому здоровому мужчине, – проскрежетала миссис Морган.
– Конечно, мадам, – пробормотала миссис Джонс.
Кажется, она вот-вот попросит разрешения облизать их туфли, подумала Мэри.
Миссис Морган оглядела свое белое бархатное платье. Несколько дюймов подола были расшиты серебряными змейками и яблочками.
– Что-то медленно продвигается ваша работа, миссис Джонс.
– Мадам, уверяю вас, дело пойдет гораздо быстрее в следующем месяце, когда дни станут немного длиннее.
– Ваша лондонская помощница умеет вышивать?
Мэри уже открыла рот, чтобы сказать «нет», но миссис Джонс ее опередила:
– Конечно. Она знает все новейшие модные приемы.
Снова царственный кивок. Миссис Морган приложила к голове крошечную шляпку, украшенную бабочками, и повернулась к высокому зеркалу. Миссис Джонс встала на цыпочки и приколола убор к ее седеющим волосам.
– Как восхитительно это кружево оттеняет ваши волосы! Я только что получила эту шляпку из Бристоля.
– Мне кажется, у миссис Форчун точно такая же.
– Мадам! Клянусь вам, ничего похожего. Та и вполовину не такая изящная. А эта – точная копия шляпки, в которой миссис Сиббер с Друри-Лейн играет Джульетту. Мне сказала Мэри.
Миссис Морган нахмурилась.
– Вы уверены, что я не попаду в смешное положение, если повстречаюсь с миссис Форчун на балу в Жирный вторник?
– Боже упаси, – заверила миссис Джонс. Она порылась в огромном сундуке и вытащила что-то кружевное. – Могу ли я заинтересовать мадам еще чем-нибудь? Возможно, вам понравится эта прелестная косынка, украшенная сценами Утрехтского мира?
Миссис Морган не отрывала глаз от своего отражения в зеркале.
– Я возьму шляпку, – даже не взглянув на миссис Джонс, бросила она и приподняла ее с головы, словно маленькую корону. – Можете записать ее на мой счет. – Она жестом велела Мэри принести ее черную накидку.
Миссис Джонс бросилась помогать. Лакей Жорж уже ждал хозяйку в темном коридоре; на нем была роскошная ливрея с карманами шириной в целый фут. Он церемонно распахнул перед женой почтенного члена парламента дверь.
Когда Морганы наконец удалились, Мэри раздраженно вздохнула.
– Значит, она проводит здесь целый час и покупает только клочок ткани с кружевом за полкроны? Да к тому же просит записать это в кредит?! – с негодованием воскликнула она.
– Миссис Морган не всегда бывает в настроении делать покупки, – устало выговорила миссис Джонс.
– И к чему вы сказали ей, что я умею вышивать? – возмущенно спросила Мэри, но тут же спохватилась и улыбнулась, чтобы смягчить нахальный тон.
– Потому что ты научишься этому в два счета, я уверена. – Миссис Джонс взяла ее за руку и погладила пальцы. – Это у тебя в крови. И кроме того, я никогда в жизни не смогу закончить его одна, – грустно добавила она, окинув взглядом белый бархатный водопад.
К концу недели рабочее место Мэри было завалено фиалками, листьями, кручеными нитками и лентами. Хозяйка оказалась права: у нее был прирожденный талант. Ее пальцы не дрожали, глаза не уставали, и она никогда не путала оттенки цветов.
Совсем скоро миссис Джонс разложила на ее коленях край белого бархатного платья-полонез и вдела в ее иглу серебряную нить. Ее глаза при этом подозрительно блестели. Да она чуть не плачет, поняла вдруг Мэри и смутилась.
– Что такое, мадам?
– Да просто… если бы только тебя видела твоя бедная мать!
