– Я проверю. Даже если что-то и случилось, это вполне может обождать. – Подошел к детективам. – Послушайте, у нас тут день рождения в самом разгаре, у ребенка. У вас что-то срочное?
– Вообще-то мы не к вам, Декер, – ответил Грин.
Амос ничего не понял:
– Что, тогда к Джеймисон?
– Нет, и не к вашей напарнице.
– К кому же тогда?
Грин глянул поверх его плеча в сторону их столика:
– К Эмбер Митчелл.
Декер так и замер:
– К ее сестре? Зачем? Это насчет тех убитых?
– Нет, мы по другой причине.
Лесситер добавила:
– Когда поступил вызов, фамилия показалась нам знакомой. Вот и подумали, что лучше сами этим займемся, раз уже общались с этой семьей.
– Фамилия показалась знакомой? Какая фамилия?
– Митчелл. Фрэнк – это ведь муж Эмбер?
Декер бросил взгляд на Джеймисон и Эмбер, которые внимательно за ним наблюдали, пока Зоя восторженно листала книжку. Потом опять повернулся к детективам:
– А что с ним?
– Боюсь, что он мертв, – объявил Грин.
Десять вечера.
Не лучшее время копаться в своих мыслях.
Особенно когда так устал. Когда не готов глубоко вдумываться в что-то серьезное.
Да и льет за окном как из ведра.
Декер сидел в кресле в своей спальне, в сотрясающемся от раскатов грома доме, и смотрел, как по стеклам ручьями скатывается вода, словно кто-то из ведра на них плещет. Но все же пытался привести мысли в порядок. Силился найти хоть какой-нибудь смысл.
Поставил пустую пивную банку на пол, вытер губы. Даже вкус-то, и тот не как у пива – кислятина какая-то. Трудно было вообразить, что вообще хоть что-то когда-нибудь вновь окажется нормальным на вкус.
Казалось, что вспышки молний, сопровождаемые раскатами грома, каким-то тревожным образом попадают в такт биениям его собственного сердца.
Хотя из-за рева бури было мало что слышно, он все равно знал, что две женщины в доме – одна еще слишком маленькая, чтобы называться женщиной, а другая тридцати с небольшим лет, оставшиеся одна без отца, а другая без мужа, – по-прежнему заливаются слезами, не в силах прийти в себя от нежданно свалившегося горя. Он видел перед своим мысленным взором, как они безнадежно плачут, сжавшись в комочек и крепко обхватив себя руками, словно из последних сил пытаясь удержать в себе ту малость, которая только и сохраняла в них жизнь.
Нарисовал пальцем кружок на запотевшем стекле.
Декеру казалось, что от входа в ресторан обратно к столику он шел целую вечность. Спросив разрешения у Грина с Лесситер, сходил за Митчеллами и сопроводил наружу – не хотел, чтобы страшная новость застала их среди скопления веселящейся публики.
Сам не знал, почему сразу об этом подумал. В своей прошлой жизни он сделал бы это практически инстинктивно. Жалость и сострадание были присущи исключительно прежнему Амосу Декеру, нынешний же таких чувств особо не испытывал.
Тот удар в голову на футбольном поле превратил его в чуть ли не полную противоположность тому, кем он был. И это было очень тревожно – обнаружить в своем собственном теле совершенно другого человека.
И все-таки он озаботился подумать о том, что такую страшную весть следует сообщить подальше от людских глаз. И не только подумал, но и поступил соответственно.
«А ведь это уже что-то».
Он сказал им, что детективы собираются сообщить нечто важное и что это лучше сделать в полицейском участке, который тут совсем неподалеку. Сказал – это не может ждать. Что придется поехать прямо сейчас.
Уловил встревоженный взгляд Эмбер и сразу понял, что та догадалась – то, что должно произойти, имеет к ней самое непосредственное отношение. Но оставалась тем не менее спокойной и собранной. И он вроде понял почему.
Зоя, радостно улыбаясь, все еще разглядывала книжку. И мать наверняка держала себя в руках только ради своей дочери.
Кэсси, жена Декера, сделала бы то же самое.
Пока они собирали вещи, Амос успел шепнуть Джеймисон:
– Это насчет Фрэнка. Плохо дело. Совсем плохо.
Поначалу Джеймисон никак на это не отреагировала, но потом лицо ее побледнело, а руки слегка задрожали – ей даже пришлось опереться ими на стол.
Детективы повезли Эмбер и Зою в участок. Алекс ехала с сестрой и племянницей на машине Грина, а Декер на прокатном внедорожнике держался сзади.
В участке они встретились вновь.
Судя по всему, в машине ничего сказано не было, потому что Зоя вела себя совершенно как обычно – ей, конечно, было любопытно, что происходит, но не более того.
Однако долго такое длиться не могло.
Все зашли в свободный кабинет. Хотя нет – туда зашла Эмбер с обоими детективами, а Джеймисон осталась снаружи с Зоей.
К удивлению Декера, Эмбер попросила его тоже зайти. Ее усадили на стул, Лесситер с Грином остались стоять. Амос заметил в углу кабинета еще одну женщину, тоже офицера полиции.
Грин заговорил первым:
– Крайне сожалею, но у меня для вас очень плохие вести, миссис Митчелл. Это насчет вашего мужа.
Из глаз у Эмбер выступили слезы, ее пробила дрожь.
– О нет, только не это! – простонала она.
Лесситер бросила взгляд на свою коллегу, которая подошла к ним с коробкой бумажных салфеток и бутылкой воды.
Декер стоял возле стены, наблюдая за всем этим.
Грин продолжал:
