Сэла догадалась, что Линео попытался убедить ее остаться с Верадином. Но с капитаном было все настолько запутанно, что сбивало с толку. Какая-то безнадега в попытке понять все это, особенно после утренней встречи.
— Я ухожу, — убежденно сказала Сэла, не уверенная, кого пытается убедить. — Скоро вернется Верадин. Я не хочу, чтобы он меня видел. Найду корабль…
— Да, да, я знаю несколько пилотов. Некоторые из них даже заслуживают доверия, — сказал Линео. — Но скажи мне, Тайрон, где ты хочешь найти корабль, который возьмет тебя? Конечно, не на твоем предначертанном Пути.
— Мой путь — уйти отсюда.
— Если таково твое желание, — Линео склонил голову.
— Что? — Сэла ожидала еще кучи аргументов о долге и служении, предназначенных Судьбами.
— Если таково твое желание, — повторил священник с покровительственной улыбкой и тоном взрослого, обращающегося к маленькому ребенку, который только что изложил невозможную фантазию, которую хотел бы увидеть сбывшейся.
Линео развернулся и пошел прочь, оставив Сэлу с глубоким сомнением.
Эрелай была достаточно осторожна, натянув на лицо капюшон, пробираясь сквозь переполненный рынок. Она старалась никого не касаться, потому что даже случайное прикосновение могло вызвать Взгляд. Эрелай боялась, что находясь в гуще толпы, это принесет кучу проблем.
Остановившись в тени заколоченного досками, побитого выстрелами оружия здания, она окинула взором толпу и не нашла никаких признаков присутствия Тайрон. Мимо текло море незнакомых людей и Эрелай выглядела всего лишь еще одним паломником, забредшим в Макулу. Обрадовавшись тому, что Тайрон наверняка до сих пор ждет ее у входа в святилище Бриты, она послала молчаливое спасибо брату Линео за то, что тот так ловко отвлек ее телохранителя.
Ненадолго закрыв глаза, Эрелай порылась в воспоминаниях, украденных у Тайрон прошедшей ночью во время разговора во дворе. Девушка обнаружила, что обращаться с ними даже проще, чем своровать. Больше похоже на перелистывание картинок в альбоме:
Эрелай открыла глаза и принялась изучать фасады домов поблизости. Вот оно.
Здание по оживленной улице ниже по склону. То самое место. Игорный дом с железными решетками на окнах и выцветшей от песка вывеской с драконом над дверью. Именно там Тайрон почувствовала опасность от мужчин. Наемники. Охотники за головами. Если уж они заставили Тайрон насторожиться, то как заставить их работать на себя, вот в чем вопрос. Их надо как-то стимулировать. Рискованная затея, но в первые часы рассвета, кажется, что это идеальный план.
Эрелай глубоко вдохнула, набираясь решимости. И замерла.
— Не то место, чтобы любоваться красотой.
Грубый голос заставил Эрелай испуганно вздрогнуть. Он быстро развернулась и уставилась на его владельца.
Им оказался молодой человек, редкость в Макуле после недавней оккупации Режимом. Он усмехнулся. Поразительно белые зубы сверкнули на солнце, создав контраст с потемневшей кожей. Одна рука покоилась на рукоятке зловеще изогнутого лезвия, заткнутого за пояс халата.
Сердце от этой мысли замерло.
— Где эта режимная шлюха? — спросил парень.
Хороший вопрос, хотя Тайрон вряд ли согласилась бы с формулировкой.
Когда стало ясно, что Эрелай не ответит, он грубо схватил ее и дернул ближе к себе.
— Этот двинутый отрезал тебе язык, когда тебя купил? — спросил парень, оглядев Эрелай с ног до головы.
Удивленно раскрыв глаза, она мотнула головой. Потом поняла, что парень не знает, кто она. Похоже, он решил, что она какая-то рабыня или наложница. Несмотря на то, что в других обстоятельствах она смертельно оскорбилась бы, Эрелай решила не поправлять парня. Если бы он был из частной армии Тристик, наверняка бы ее узнал. Люди Режима предпочитали действовать более грубо и прямолинейно. Даже охотясь за такими дезертирами, как ее брат и Тайрон.
— Я так рада, что ты меня нашел, — запинаясь, глотая согласные, проговорила на общем Эрелай. — Мойра благословит тебя за мое освобождение, сэр.
И съежилась. Она знала, как звучит ее речь, когда пытается говорить на общем: с забавным акцентом высокого евгеника. К счастью, парень был слишком впечатлен самим собой, чтобы это заметить.
— Освободить тебя? — парень кивнул, и на лице снова появилась самоуспокаивающая улыбка. — Конечно, прелестница.
