– Я уже видела такие штуки, – Мэри потихоньку сматывала цепь. – Запасной выход для одного. Маг вписывает в свиток имя владельца и место, в которое он должен быть перенесен. А с теми, кто пытается лезть следом, случаются всякие неприятности. Ты сам видел.
– Значит, этот ублюдок далеко? – подытожил Айзенбард.
– Я думаю, он в самом надежном месте, которое мог себе вообразить, – Мэри сморщилась, оглядывая нанесенную ей рану. – Как ты отнесешься к тому, чтобы понести меня на руках?
– Где бы он ни был, я его достану, – тихо, для самого себя, пробормотал корсар. Подойдя к лежащей Мэри, он впервые в жизни посмотрел на нее сверху вниз.
– Понести тебя? – переспросил он. – Ты путаешь меня со своим многоруким кавалером, детка.
– Он уже не сможет кого-нибудь понести, – холодно сказала Мэри. – Эти твари достали его.
И Айзенбард услышал доносящиеся из угла хрипы.
Четыре Руки был силен. Жизнь вытекала из его разрубленного тела медленно и неохотно. Струилась густым потоком темно-коричневого цвета. Засыхая, этот ихор становился черным и не смывался никакой водой.
Узкие глаза мангаса неподвижно смотрели вверх. Лишь незаметные движения зрачков и век говорили, что их владелец живет. И еще иногда воздух с сипением оставлял длинную треугольную рану в груди.
Мэри протянула руку и кончиками алых ногтей прикоснулась к подбородку мангаса.
– Ты слышишь меня? Ответное движение глазами.
– Ты понимаешь, что рана слишком серьезная?
Четыре Руки опустил веки. Он все понимал, он держался так долго, чтобы браслет за его жизнь достался друзьям. Такие, как он, умели заставить смерть подождать.
– Я могу сделать это для тебя, – голос Мэри звучал ровно.
В ее мыслях не было приза от Хозяев Архипелага, который ждет убийцу такого воина, как Четыре Руки. Она думала, что, оказывается, это больно, когда тебе вырезают сердце. А сколько раз она не задумываясь проделывала это с другими?
– Ты разрешишь мне?
Губы мангаса шевельнулись. Он пытался сказать «да».
Мэри достала стилет, ласково огладила кончиками пальцев горло мангаса. Все должен сделать один удар. Прощальный поцелуй стали.
– Отвернись, пожалуйста, – попросила она Айзенбарда. Гном хмыкнул, пожал плечами, но отвернулся. Надо же, никогда бы не заподозрил в ней такую сентиментальность.
Закончив потеху в таверне, они должны были запалить ее с четырех углов. Еще одна месть Городу и сигнал скопившейся у берега пиратской эскадре. Горящее здание «Красного Быка» будет хорошо видно с моря.
Жаль, потеха вышла не слишком веселой. И сил затевать пожар самим уже не осталось.
На улице Айзенбард позвал своих людей и передал им опиравшуюся на его плечо Мэри. Отправил двоих вынести тело их боевого друга. «Чернокрылых» пристало хоронить в море, а не сжигать, как сухопутных крыс.
Ему протянули зажженный «вечный» факел. Цепочка дрожащих, но не гаснущих заговоренных огней окружила таверну.
Надо было, наверное, сказать что-нибудь этакое, но в голову ничего не лезло.
– Пусть суки сгорят! – хрипло крикнул Айзенбард Оскаленный. – Жги!
Рассыпая искры, факел полетел в открытую дверь. А за ним другие.
– Ну, господин Янус, – старик поставил последнюю точку и теперь закрывал книгу, возясь с металлическими защелками. – С формальностями покончено. Сожалею, что пришлось отнять ваше время, но правила есть правила.
Антон поклонился.
– Временем вы вольны распоряжаться, как никто другой, – ответил он и сам же удивился своему высокому слогу.
Пребывание в Мультиверсуме пагубно сказывается на состоянии его мозгов? Или к его модулю незаметно подключился тезаурус, действующий на Архипелаге? Подобные трюки практиковались создателями игры для большего «вживления в роль». Встроенные фильтры автоматически преобразовывали современную речь и жаргон в архаичные семантические конструкции. Хочешь сказать кому-нибудь: «Отвали, козел вонючий», а получается: «Пошел вон, смерд».
– Позвольте теперь мне сопроводить вас к Порталу Архипелага, – старик спустился с возвышения и сделал приглашающий жест. – В силу необъяснимого отсутствия Привратника его обязанности тоже приходится выполнять мне.
Портал Архипелага – это огромная, в два человеческих роста, двухстворчатая дверь, изготовленная целиком из серебра. На ее створках выпуклый орнамент – стилизованная карта Островов с гигантскими рыбами, дующими в трубы кучерявыми амурами, розой ветров и прочими украшательствами. Поперек двери огромный засов, сдвигаемый хитроумным механизмом из зубчатых колес и рычагов.
При взгляде на это сооружение внутри Антона шевелится утраченное восприятие «призрака». Что-то цепляет обвисшую, но не порванную струну. И в ответ рождается слабый, однако уже слышимый звук. Хакер вслушивается в него с недоверием и надеждой.
Сопровождающий его старик вытягивается по мере возможности, стремясь принять торжественный вид. С собой он, оказывается, прихватил здоровенную косу с начищенным лезвием. И большие песочные часы. Песок в часах почему-то черный.
