– Блин, ну точно! Ой, да я специально, чтоб ты приревновал. А ты и не понял, дурилов! – Саида шлёпнула его по груди. – Ну так и причём тут… он?
Адиля даже позабавила эта разница в скорости, когда она, протараторив первые три фразы, перешла к вопросу, снижая темп речи с каждым словом, пока у неё не перехватило дыхание на последнем.
– Эта игрушка, про которую ты говорила, у тебя ещё?
– Зайчик, ну да.
– Это кролик, дурямбо! Дай мне его. Я сам его передам.
Саида потянулась к тумбочке у кровати.
– Газ в бане, – шепотом повторил он единственные показания, которые удалось получить от матери Заиры, когда из ящика показалась лыбящаяся, зубастая морда.
Следующий день поставил окончательную точку в расследовании. Адиль склонился над ключевым вызовом из второй стопки распечаток, когда их добытчик вновь вломился в кабинет, едва ли не с ноги открыв дверь. На этот раз Адиль даже не шелохнулся и спокойно оглядел Тагира, куда лучше сдерживая ликование, чем влетевший в кабинет дверийный убийца.
– Мирза в себя пришёл! Марата вашего сразу опознал, только того завели. Я ему напомнил ваш разговор последний, что ты, мол, извиняешься, что его подставил. А он, прикинь, что говорит? Я, кричит, перепутал. Не мог тогда вспомнить имя – то ли Зураб то ли Мурад, а звали его Гурам. Адиль, типа, спрашивал про черную копейку, только ездил он на четырке. А Марат приезжал всегда на шестёрке. И приехал этот Гурам как раз на следующий день после того как ты с Мирзой зависал. Мирза ему какие-то чудо бошки пихнул тогда. Говорит, все хотел тебе позвонить сказать и не успел. Я подумал, неужели этот тот шкет, а потом вспомнил, что он же вроде не на черной был. Короче, не поленился, опять через Каму его выцелил, сфоткал аккуратно, показал Мирзе. «Да – он», – кричит. Выходит этот педик машину перекрасил. На наши бабки походу, прикинь. Ну ты понял. Прошлый раз мы, когда мы видели его у «Каравана», помнишь? Ты ещё тогда сказал, что белая, хотя она больше голубая была, но я тогда не стал вдаваться.
– Да что ты говоришь? А номера ты не срисовал с его голубятни, случайно?
– Обижаешь, нашальнике, – Тагир выщипнул из заднего кармана сложенный листочек.
– Сверяй, – Адиль придвинул к нему распечатки.
Тагир уже итак на зубок выучил номера и сразу считал их внутри обведённого красной пастой вызова.
– Ты как хоть уже в курсе всего, скажи мне? Я тут скачки устраиваю туда-сюда по всему городу, а Адя уже распечатки мои чиркает.
– Вот именно что твои. Без них у нас ещё бы пару дней ушло, чтобы это гавно прижать. Точнее, жать его пока нечем. Но мы подождём. Он взял заказ с соседнего дома, прикинь. Со времени смерти меньше получаса прошло. Труп ещё отсыть не успел, а эта мразь уже вся в работе. Я по карте проверил. Идем, покажу.
Адиль приобнял своего «швайсдога» и повёл к себе. От Медведицы на карте осталась одна Дубхе, обтыканная флажками в тех местах, где рассредоточатся свидетели последней песни Гурама.
Счастливая обладательница единственного на всю школу розового мехового ободка Марьям Кулиева очень скоро узнала, что хотел от неё Молчаливый Боб. Парень, который вблизи оказался гораздо симпатичнее, возник из ниоткуда и подхватил её, когда Марьям едва не упала на последнем метре подмёрзшего тротуара у входа в парк.
С последней их встречи борода стала куда ухоженней и аккуратней, но кепка всё так же пятила козырёк, открывая выразительные брови и правильный нос. Он был предельно тактичен и не совершил ни одного лишнего прикосновения кроме тех, что были необходимы для того, чтобы она встала на ноги. Пока он поднимал её, девочка успела заметить, что кепка была утепленная и довольно дорогая. Похожую модель той же фирмы купил себе отец Марьям, недавно вернувшийся с международной медицинской конференции из Италии. «Ушки» выпускницы 33 гимназии были родом оттуда же. Парень первым прервал затягивающееся молчание и немного вогнал её в краску своей прямолинейностью:
– Ты наверно думаешь, – «Что он за мной таскается!?».
– Чтож, вижу я тебя не первый раз, ты прав. Но я так не думаю, – Марьям почувствовала пунцовые импульсы, подкатывающие к лицу, и решила перейти в контратаку, – Хотя, признаться, первый раз я уже намеревалась подойти и спросить – «Ты что-то хотел?».
– Я хотел, чтобы ты просто осталась цела и невредима.
Он улыбнулся, глядя, как на сложенных бантиком губах застывает её следующая фраза. Устоять от ответной улыбки на столь обезоруживающий ответ Марьям не смогла.
– Спасибо.
– Ты не против, если я тебя провожу? В парке ещё немало коварных мест. Начиная с этой лестницы.
– Не против, – Марьям оперлась на его руку и скинула ухогрейки, уши горели так, что надобность в них отпала надолго.
С тех пор он появлялся в её жизни всё чаще, вновь возникая словно из ниоткуда в разных частях парка. Причём зачастую в такие моменты, когда Марьям ненароком оборачивалась в поисках его. Когда она поворачивала голову обратно, он уже сидел на ближайшей скамейке или вовсе шёл рядом, отчего она постоянно вздрагивала.
