Это хороший вопрос, Настя. Очень хороший вопрос. Потому, что все уверены, что я очередная реинкарнация Губителя по имени Шахат. И никто даже не догадывается, что этого парня давно уже нет. Восемнадцать лет назад его убивали с гарантией, чтобы он никогда не вернулся. Но каким-то образом он все-таки смог залезть в тело «невозможного ребенка». Правда, не целиком, а кучей осколков. Которые только и могут, что орать на разные голоса, и подкидывать сомнительные Знаки.
Понятное дело, всего этого я не сказал. Вместо этого произнес только:
— Потому, что я Падший, Настя. Только что пробудившийся, ничего не понимающий, не помнящий и не умеющий. Которого хотят убить другие Падшие, а орден хочет спасти. В моей голове всплывают какие-то обрывочные знания, и я, тупица, бездумно их применяю. Пожалуйста, прости за это. Я не хотел причинить тебе вреда.
Девушка выслушала все это не перебивая, и даже, кажется, поверила. Во всяком случае, сняла толчковую ногу со стены, и небрежно так, с явно рисовкой, бросила.
— Да у тебя бы и не получилось! Так что за Знак знания? Я просто никогда про такой не слышала даже.
Фуф, кажись пронесло!
«Слабый!»
«Заткнись!»
— Давай баш на баш? Как ты сама-то узнала, что я что-то колданул?
Ответ был интересным. Не таким, как я ожидал. Она расстегнула рубашку, подошла ко мне почти в упор, и чуть опустила вырез майки.
— Что это? — спросил я, глядя на мешочек из черной замши, висящий у Насти на шее.
— Оберег. Нагревается, когда ко мне пытаются применить магию. У всех в ордене такие есть. Даже детям выдают.
— И ты не удивилась, когда обычный человек сделал это? В смысле, применил магию? Ты же не знала тогда, что я… Падший без памяти?
На мое счастье, девушка на этом моменте вообще внимания не заострила. Сказал — Падший, пробудился, ничего не помню. Она, ну ок.
— Я не успела об этом подумать. Оберег нагрелся, а ты стоял прямо напротив и как-то странно смотрел… В общем, я на рефлексах сработала.
Хорошие рефлексы у моей новой знакомой! У сверстницы, на минуточку! А я, значит, смотрел странно? Ну-ну…
— Еще раз прости!
— Ладно. — кивнула девушка. И тут же: — Так что за Знак знания? Я как бы в библиотекари готовлюсь, и ничего про него не знаю. Колись, давай!
Вот это ее интересовало гораздо больше, чем моя природа. Я честно описал принцип работы Знака. Настя присвистнула.
— Крутяк! — и тут же без перехода. — Давай попробуем?
Как любила говорить моя мама, у дураков мысли сходятся. Обычно, она этот разговор заводила, когда мы с батей начинали дурковать в унисон. Ну там, разговаривать цитатами из засмотренных фильмов или еще что. Но я не думал, что это может быть применено к малознакомым людям, которые, к тому же, только что чуть не поссорились. На фоне все той же магии Падших.
— Только, наверное, стоит не на человеке… — применил я здравый смысл.
Эта суперспособность, как любил говорить батя, у меня еще плохо раскачана. И использовать часто я ее не могу — откат большой. Тоже, кстати, его слова. Но ведь в паре двух легкомысленных молодых людей кто-то должен думать о последствиях, да?
— На часах вон! — палец девушки уткнулся в деталь интерьера.
— Ну, давай на часах…
Что такого могла сказать висящая на стене вещь, я не очень понимал. Поэтому, активировав Знак, навел его и на часы, и на телевизор и на солидный кусок стены, на которой все это и держалось. Сформулировал мысль: «Покажи историю этого места год назад!» Понятия не имею, способно ли «знание места» заглядывать так далеко, но Знак вспыхнул и пропал, а я увидел, как в комнате появилось еще несколько человек.
По правде сказать, от неожиданности я сперва даже не понял, что они не настоящие — принял за живых. И вскрикнул, предупреждая Настю об опасности. Почему об опасности? Ну а чего еще ждать от мужика с ножом, который стоит за спиной у моей новой знакомой? Но девушка развернулась, ее рука прошла сквозь «тело» человека с ножом, и я мгновенно понял, что вижу проекцию. Знак показывал мне события год назад.
Правда, без звука. Трое находящихся в комнате мужчин явно разговаривали, но до меня не долетало ни слова.
— Что видишь? — спросила Настя. И я понял, что картинки из прошлого вижу только я.
— Трое мужчин. — начал описывать сцену. — Все трое орденцы, походу, в этой черной форме. Один с ножом, у тебя за спиной стоит. Второй ближе к окну. Тоже вооруженный, с пистолетом. Третий сидит на стуле между ними. Привязан к стулу. Насть, они его пытают!
Прямо в моменте, пока я рассказывал, чел с ножом подошел к связанному и всадил клинок ему в бедро. По рукоять. Брызнула кровь, лицо пленного исказилось в крике, но звука, как и ожидалось, не последовало.
— Охренеть! — выдал я, продолжая наблюдать, как палач с холодным выражением лица проворачивает лезвие ножа в ране. — Как кино смотришь, только с полным эффектом присутствия.
