— Расследование я завалил, к амфитеатру теперь не подпустят и на пушечный выстрел. В мэрии для меня подготовили список зданий с электрическим освещением, но лифт могли запитать от подземного кабеля. Полицейские начали сплошной обход частных домовладений, да только сейчас в городе столько приезжих, что проверка затянется на неделю.
— А отследить кабели от распределительной станции?
— Там все опечатано. Компетентного электрика придется выписывать чуть ли не из столицы. Да и в любом случае найти подземный зал это не поможет, упремся в завал, — вздохнул Смит, — а полностью отключить электричество никто не даст.
Я отломил ложкой кусочек ромовой бабы, отправил его в рот и кивнул.
— Не дадут.
Десерт был великолепен, рома в нем было ничуть не меньше теста, но сейчас лакомство нисколько не радовало.
— Знаешь, что мне нужно? — цепко глянул на меня Томас Смит. — Нужен свой человек в окружении Меллоуна.
— Есть такой на примете?
— Ты, — прямо ответил сыщик. — Сегодня вечером в амфитеатре устраивают закрытый прием, ты должен на него попасть.
— Должен? — прищурился я.
— Должен, — уверенно повторил Смит, полный решимости меня завербовать. — Это позволит тебе избежать серьезных неприятностей. Поверь на слово.
Я доел первую ромовую бабу, промокнул губы салфеткой и спокойно сказал:
— От рождения недоверчив.
— Надо работать над собой, — посоветовал сыщик. — Тебя вызвали в полицию, так? Хочешь остаться на свободе, делай, как я скажу. — И он взял с тарелки последнюю булку.
Захотелось ухватить блюдо и со всего маху двинуть им по наглой физиономии прохвоста, едва сдержался. Но скажу откровенно — сдержался лишь из-за воспоминания о невероятной реакции собеседника.
— Опять! — с отвращением протянул я, откидываясь на спинку стула и снова переходя на «вы». — Вы о проникновении в дом Максвелла? Ничего из этого не выйдет.
— Нет, — с ослепительной улыбкой ответил Томас Смит. — Насчет дома Максвелла у нас уговор, а я всегда держу слово. Речь об убийстве. Насколько мне известно, вас собираются задержать до выяснения всех обстоятельств дела.
— Что за убийство? — встревожился я, но сразу отмахнулся: — Нет, к черту! Не хочу знать! Это вы устроили?
— Да перестань! Не делай из меня монстра! — возмутился сыщик. — Я просто могу поручиться за тебя или дать всему идти своим чередом. Все зависит от твоей готовности сотрудничать.
— Кто убит?
— Ты согласен стать моими ушами и глазами?
Я некоторое время обдумывал возможные варианты, потом раздраженно поинтересовался:
— Как я попаду на закрытый прием?
— Ты знаком с маркизом Монтегю. Придумай что-нибудь. Это в твоих интересах.
— Хорошо. Кто убит?
Сыщик достал из кармана блокнот и карандаш, протянул мне и потребовал:
— Пиши согласие стать моим добровольным помощником.
Я рассмеялся:
— Зачем? Этой писульке — грош цена!
Томас Смит поморщился:
— Лев! Я намереваюсь поручиться за тебя перед начальником полиции. Мне нужны основания для этого. Расписка подойдет.
Я взял карандаш, начал писать согласие и спросил:
— Кто убит?
— Какой-то индус, — пожал плечами сыщик. — Говорят, ты разыскивал его. Не просветишь, зачем?
— Индус? — постарался я скрыть охватившую меня дрожь. — Если это тот, о ком я думаю, то он подпоил меня в варьете.
— Нашел его?
— А ему проломили череп или свернули шею?
— Нет, задушили.
Я толчком переправил блокнот на другой край стола.
— Вот ты и ответил на свой вопрос.
Томас прикоснулся к шишке на лбу и болезненно поморщился.
— Ответил, да, — хмыкнул он, поднялся из-за стола и зашел в кафе расплатиться. Вскоре вернулся обратно и зашагал к самоходной коляске. — Поспешим, Лев! У нас чрезвычайно много дел! Договорим по дороге.
Я уселся рядом с ним и спросил:
— Чего ты хочешь от меня?
— Обшарь в амфитеатре каждый уголок. Отыщи хоть какую-то зацепку. Оружие, взрывчатку, что угодно. И выше нос, в конце концов, речь идет о жизни наследницы престола!
— Зачем ты носишь линзы? — задал я бестактный вопрос и с некоторым мстительным удовлетворением увидел, как изменился в лице собеседник. И страх. Я определенно почувствовал его страх.
— Зачем?
— Да, зачем? В конспирации больше нет никакой надобности.
Томас Смит ничего не ответил и вывернул на оживленный бульвар. Самоходная коляска затряслась на брусчатке, и стало не до разговоров. Я уж было решил, что всерьез наступил на больную мозоль и ответа не дождусь, но оказался не прав.
— Ты знаешь, что такое быть сиятельным в Новом Свете? — поинтересовался вдруг сыщик.
— А какая разница, где быть сиятельным? — не понял я.
— Если ты богат, разницы никакой, перед тобой открыты все двери. Но если не можешь похвастаться состоянием с шестью нулями, то участь твоя незавидна. Это как быть цветным. Нет, даже хуже. В гетто цветные чувствуют себя среди своих. Сиятельные — чужие везде. Мы рудимент уходящей эпохи, напоминание о прошлом. В мире пара и электричества нам места нет.
— Никогда не слышал ни о чем подобном, — признал я.
