Когда тебе нет и двадцати, мир огромен. Будущее играет переливами возможностей, как свет, заблудившийся в гранях бриллианта: друзья, путешествия, новые лица, впечатления, девушки! Ты всего добьёшься сам, обязательно! И ничто не сможет твоё будущее отобрать! Даже снящийся каждую ночь зацикленный кошмар. Даже тот факт, что ты был выращен, как бычок на ферме, чтобы однажды быть принесённым в жертву теми, кто на самом деле правит бал на Земле.
Иди.
И властвуй.
Как известно, пунктуальность и девушки - несовместимые понятия. Ждать Ксюху возле подъезда пришлось значительно дольше озвученных пяти минут. Треки в наушниках сменялись один другим, приезжали и уезжали какие-то машины, а её всё не было. Это ещё хорошо, что я, наученный опытом, заранее ей позвонил.
На носу маячил июнь, конец осточертелой учёбы, и почти уже летнее солнышко ласково пригревало спину, навевая мысли о пляже, речке какой-нибудь, и приятной шумной компании. Не факт, конечно, что с первых же дней каникул я не загремлю на дачу, но надежда, как известно, сопротивляется достаточно долго.
Телефон в кармане завибрировал, и я даже было встал с качели, чтобы пойти к подъезду нерасторопной подруги, но потом увидел, что звонила не она.
– Саш, тебе пельмени варить? - голос матери в наушниках звучал как-то странно, ненастояще что ли… Блин, неужели опять новые покупать?..
Глянув на наши окна, я помахал ей рукой.
– Не, спасибо. Мы с Ксюхой в кино идём, там чего-нибудь зажуём, - протараторил я и, пока не началось, спросил: - А батя приехал?
– Папа сказал, что задержится в рейсе. Ну ладно, ты большой уже, желудок потом сам лечить будешь. Ксюше привет передай. Пока.
Не так давно в соседнем доме открыли большой продуктовый, да притом умудрились устроить парковку так, что людям было удобнее пересечь наш двор насквозь, чем пользоваться предусмотренным выездом. Председатель, или кто у нас там был за главного по дому, понятное дело устроил войну, кричал о шлагбаумах, угрожал инстанциями, но пока всё ограничивалось только сотрясанием воздуха.
Мимо меня медленно проехала зелёная “Лада”. Не знаю, почему я обратил на неё внимание, ведь машин тут было - пруд пруди. Я не успел разглядеть водителя, зато номер прямо-таки бросился в глаза.
Три шестёрки?! Серьёзно? На таком-то ведре?!
Будь у меня подобный номер, не поставил бы его ни на что, кроме матово-чёрного “бумера”. Такого, на низкопрофильной резине, с выдвижными фарами, как у японцев девяностых, и с ярко-жёлтой ломаной полосой по диагонали - через весь кузов. Жаль только, что таких машин в природе не существовало.
В наушниках заканчивался я уже сбился какой по счёту трек, и чтобы не злиться, я встал и начал ходить по детской площадке взад-вперёд. Мы с Ксюхой хоть и жили в соседних подъездах, но последнее время виделись не часто, ведь поступила она в какой-то там частный музыкальный ВУЗ - с утра до ночи косплеила Паганини. Хотя стоп. Паганини был скрипачом, а мой “подруган”, как я ласково называл Ксюху, пилила струны виолончели. Вот уж не думал, что очкастая девчонка, с сопливых лет всюду таскавшася со мной-раздолбаем, с которой мы и на рыбалку в парк за нашим домом ходили, чтоб поймать только простуду и какой-то калош, и на стройку, лазать по башенному крану, однажды наденет костюм-тройку с чёрным бантом, и её без вступительных возьмут в дорогостоящее элитное учебное заведение. Хотя не, думал. И был очень рад, что так случилось. Не то чтобы я был привередлив в вопросах дружбы или считал себя особо умным, нет, но как-то так с самого раннего детства получилось, что Ксюха стала единственной человеком, с которым мне хоть сколько-то интересно было проводить время. А потому её вечные опоздания я терпел стоически.
В конце концов ведь, её отец мог опять увидеть меня в окно, и как обычно закатить истерику. Видите ли, Ксюхе я был “не ровня”. Как минимум потому, что с трудом отличал Баха от Бетховена.
Моё внимание привлекла другая машина, которую в нашем дворе я уже видел несколько раз. К моему подъезду подкатил серый, ничем не примечательный фургон, какие в фильмах используются всякими спецами для прослушки или быстрого захвата очень важного субъекта. Но вместо вооружённых крутышей в очках, из него вышла она.
Новая соседка снизу была той самой девушкой, что вызывала во мне неподдельный интерес. Ксюха ведь подруган, так что не считается. Старше меня лет на пять, высокая, и притом всегда на опасно длиннющих шпильках, соседка носила прямые чёрные волосы до плеч. Настолько чёрные, что, казалось, они поглощали нафиг сам солнечный свет! Но привлекало меня в ней не это - эффектных девушек в нашем городе хватало.
При первой нашей встрече я заметил часть тату: то ли узор, то ли щупальце какое-то, едва выглядывавшее из-под ворота тёмной шёлковой блузы с длинным рукавом. После, через пару дней где-то, когда мы случайно столкнулись у подъезда, я возьми да и спроси у неё который час. Мне было плевать на время, вопрос как-то сам вырвался. Она тогда медленно расстегнула рукав блузы, обнажив пунктирный узор во всё предплечье, и, вообще не глядя на часы, выдала:
– Уже скоро. Полдень.
И вот если в девушке важна загадка, то конкретно в этой подобного оказалось - хоть отбавляй!
Я проводил новую соседку взглядом, и поймал себя на мысли, что даже с такого расстояния стараюсь рассмотреть ещё какую-нибудь часть её, судя по всему, обширного тату.
– Чего завис?
