– Ей до сих пор снятся кошмары. Санитар в больнице сказал мне, что она просыпалась с криками почти каждую ночь перед тем, как ее не выписали три дня назад.
Джей помрачнел:
– Никодим наложил на нее чары лично. Воспоминания не должны причинять ей беспокойство.
– Ты же слышал рассказы о солдатах, которые лишались рук или ног во время сражений, а потом все равно ощущали конечности после потери. – Одетта уставилась на Селину, когда та встала и подошла к Пиппе, чтобы помочь с посылкой, за что получила выговор от подруги за то, что таскает такие тяжести. – Может быть, она просто слишком многого лишилась, – закончила фразу Одетта.
Они оба повернулись, когда мальчишка пробежал мимо них, ветер растрепал уложенные складки юбки Одетты и подол пальто Джея. Громкий смех срывался с губ мальчишки, пока его друг несся следом за ним. Напевавшая себе под нос брюнетка за витриной на другой стороне улицы выглянула в окно, чтобы тоже взглянуть на происходящее.
– Нам лучше уйти, пока никто не заметил нашей любознательности, – проворчал Джей.
– Еще минутку.
Выражение его лица немного смягчилось.
– Разумеется. Сколько тебе угодно.
Одетта вскинула брови.
– Осторожно, mon cher grincheux[51]. В один прекрасный день я могу обвинить тебя в сентиментальности.
– Я жду здесь не ради ее благополучия.
– Да неужели? – ухмыльнулась Одетта.
Он уставился на шрамы на тыльной стороне своей ладони.
– Ты помнишь тот вечер, когда мы отправились на поиски Мо Гвай?
Одетта кивнула, посерьезнев.
– Ты сказала, что обыщешь все земли со мной. Что сожжешь колдуна в пепел за то, что он сделал со мной, – продолжал Джей. – Потому что я твой брат.
Одетта снова кивнула, ком встал у нее поперек горла.
– Селина Руссо тебе небезразлична. – Он сделал паузу. – Ты моя сестра, Одетта Вальмонт. До скончания времен.
Не говоря ни слова, Одетта потянулась и взяла его за руку. Джей вздрогнул, но потом переплел свои покрытые шрамами пальцы с ее пальцами. Совсем не характерный для Джейяка жест, который тронул Одетту в том месте, где когда-то билось ее сердце, и магия темного дара заставила кровь в ее груди бежать быстрее.
– Ты когда-нибудь желал что-нибудь изменить в своем прошлом? – спросила она, когда они продолжили наблюдать за тремя особами, занятыми попытками обустроить магазинчик. – Жалел о чем-нибудь?
– Бессмертная жизнь слишком длинная, чтобы зацикливаться на сожалениях.
– Я пригласила Селину в наш мир, – вздохнула Одетта. – Быть может, если бы я этого не сделала, ничего из тех ужасных событий не случилось бы.
– Может быть. Однако решением самой Селины было отказаться от воспоминаний.
– Разве? – спросила Одетта едва слышно. – Бастьян сказал, он бы предпочел настоящую смерть.
– Он всего лишь мальчишка. Мужчина не прячется от своих страхов. Он встречает их лицом к лицу.
– Хотелось бы мне сделать его снова мальчишкой.
– Тогда получается, ты хочешь его уничтожить. – Голос Джейяка прозвучал резко.
– А ты сам когда-нибудь мечтал быть уничтоженным? Или мечтал вернуться к более простой, легкой жизни?
– Нет. – Он встретил взгляд Одетты, яростный огонек метался в его темных глазах. – Потому что тогда бы я никогда не встретил свою семью. Не нашел свою бы цель. Для меня это награда, достойная того, чтобы вытерпеть сотню тысяч порезов и утратить каждый осколок моей проклятой души.
Одетта сжала его руку.
– Вот видишь? – сказала она. – Какой ты сентиментальный.
Нечто похожее на ухмылку растянуло губы Джея. А потом рука об руку они ушли из своего тайного наблюдательного пункта, скрывшись в сгущающейся тьме аллей.
Шин Джейяк недовольно уставился на своего подопечного на другом конце комнаты. Нет, стоит уточнить. Больше не подопечного. Теперь это был его брат по праву крови.
Себастьян Сен-Жермен. Новорожденный вампир Львиных чертогов, которому всего лишь месяц от роду.
Жаль, что телесные наказания не одобрялись его братьями и сестрами. Если кто и заслуживал хорошей взбучки, так это Бастьян.
Как будто прочитав мысли Джея, Бастьян ухмыльнулся, и угрюмая усмешка искривила губы юного вампира. В полуприкрытых глазах Бастьяна заплясал огонек самодовольства. Он указательным пальцем гладил Туссена по подбородку, зачарованная змея приподняла хвост и покачала им из стороны в сторону, будто это маятник на часах, а затем, скрутив его в кольца, уложила у ног Бастьяна.
Джей подумал, что, вероятно, стоит встать и прочесть Бастьяну еще одну лекцию о правилах хорошего тона, однако темнокожая женщина с заостренными ушами и вздернутым носиком – явно дитя любви смертного и какого-нибудь токкэби[52] – прошествовала мимо него. Спелые виноградины падали из ее тонких пальцев, пачкая дорогой ковер под ее босыми ногами. Тощий колдун скользил следом за ней, словно тень, то и дело наклоняясь, чтобы подобрать брошенные ягоды, и жадно облизывал пальцы с опасным блеском в лиловых глазах.
