Красиво. Что-то, чему Селина может доверять. Когда ребенком она расстраивалась по какой-либо причине, ее отец каждый раз говорил ей, что заходящее солнце всегда несет в себе обещание восхода. Обещание завтрашнего дня, который может все изменить.
Селина не знала, что принесет завтрашний день.
Однако она отлично знала, что может сделать сегодня.
Снова наполнившись уверенностью, Селина повернулась и чуть не столкнулась с широкоплечим юношей, стоящим на тротуаре рядом с ней.
– Putain de merde, – проворочала она, когда две сильные руки подхватили ее, чтобы она не упала. Знакомый аромат кожи и бергамота ударил ей в ноздри.
– Не хотел тебя напугать, – сказал Бастьян, отпуская ее.
– Тогда чего стоишь здесь, как пантера, готовая напасть? – поинтересовалась она, поправляя блузу и изо всех сил пытаясь прогнать предательский жар, ползущий по шее. – Я что, похожа на твой следующий ужин?
Полуулыбка заиграла на его губах.
– Ты всегда умела меня рассмешить.
От того, как Бастьян потом на нее посмотрел, Селина чуть не поперхнулась.
– Всегда пожалуйста, – сказала она. – Надеюсь, в один прекрасный день ты отплатишь мне тем же. Ибо пока я не нахожу тебя ни капельки забавным.
Он посерьезнел, сделал шаг назад и, сунув руки в карманы брюк, спросил:
– Я могу поговорить с тобой наедине?
– Зачем?
– Есть кое-что, что я хочу тебе рассказать.
– А мне понравится то, что я услышу? – Селина понимала, что ведет себя как ребенок. Но если все вокруг продолжают относиться к ней как к ребенку, она с радостью подыграет.
Бастьян нахмурил брови.
– А обычно тебе нравится то, что ты слышишь?
– Нет, обычно мне не нравится то, что я слышу. Особенно когда говоришь ты.
– Тогда в ближайшее время вряд ли что-то изменится, – признался Бастьян. – Но кое-кто, кто гораздо мудрее меня, сказал мне, что ты имеешь право услышать правду и принять решение сама.
Подозрения зародились у нее где-то глубоко внутри, и она вся напряглась.
– Могу я узнать, о чем идет речь? Это как-то относится к моим потерянным воспоминаниям?
– Не совсем, – сказал Бастьян. – Однако у меня есть ответы насчет твоего прошлого. – Он сделал один шаг вперед, один, но широкий. Как если бы он хотел защитить Селину от чего-то. – И я полагаю, ты желаешь знать правду, даже если она может причинить тебе боль. Я не прав?
Селина сглотнула, покачала головой и снова открыла дверь магазинчика.
На протяжении следующего часа Селина по большей части слушала и молчала.
Однако некоторые вещи звучали слишком абсурдно, чтобы не реагировать. Дважды она чуть не выгнала Бастьяна из своего магазина, у нее даже дрожали руки, а кровь стучала в голове.
Мир… волшебных существ? Волшебниц?
Может, она действительно сошла с ума. Может, травма головы оказалась слишком серьезной?
Уже в четвертый раз с тех пор, как Бастьян начал свой рассказ, Селина щипала себя за руку, будучи уверенной, что вот-вот очнется от самого безумного сна в своей жизни. Хотя это был, скорее, даже не просто безумный сон. Происходящее больше походило на жуткий ночной кошмар. С каждой новой фразой, произнесенной Бастьяном, Селине было все труднее и труднее держать свое неверие при себе.
Бастьян сделал паузу, выражение его лица оставалось непроницаемым. Он ждал, когда Селина отреагирует на его последнее откровение.
– Так, значит… – начала Селина, – ты и все члены Львиных чертогов не, – она сглотнула, – люди?
Он покачал головой.
– Что вы тогда такое? – выпалила она, крепко сжимая медные ключи от входной двери, которые до сих пор держала в руках.
– Арджун наполовину фейри, наполовину человек. Бессмертный, их называют этириалами. – Он внимательно наблюдал за Селиной, когда говорил. – Остальные пьют кровь, чтобы жить.
Селина стиснула ключ еще сильнее.
– А ты… опасен для меня?
– Весь этот мир опасен для тебя, Селина. Однако я могу сказать тебе одно: моя вампирская природа должна беспокоить тебя в последнюю очередь.
Прикусив изнутри щеку, Селина задумалась над его словами. То и дело она украдкой бросала взгляды на Бастьяна, ей казалось, он был загадкой, которую она никак не может разгадать. Дважды она начинала было что-то говорить, но замолкала. Если в ней есть хоть капля благоразумия, она должна его выгнать как сумасшедшего, которым он, по всей видимости, и является. Ничего из того, что он сейчас ей рассказал, не имело никакого смысла. Подобные вещи не могут быть реальными.
И все же Селина поняла, что ей… хочется во все это верить. Как будто девочка, которая верила в сказки братьев Гримм, наконец-то отыскала ответы на свои самые невероятные вопросы.
– Странно, – сказала Селина, – но мне почти что приносит покой мысль о том, что теперь я знаю эту жуткую правду, что почти умиротворяет. Ты уже…
– Есть еще кое-что, – осторожно прервал ее Бастьян.
Ее глаза распахнулись шире.
– Еще что-то помимо заколдованного мира смертельно опасных волшебных созданий? – недоверчиво уточнила она.
Впервые за вечер Селина увидела, как Бастьян колеблется. Однако затем он кивнул.
– Ты… тоже часть этого мира. Ты этириал.
Селина чуть было не рассмеялась. Это же просто нелепо.
