Второй парнишка, не обращая внимания на судьбу товарища, с неожиданной прытью рванул к ближайшему столику, где пара вампиров, забыв про своё аристократическое достоинство, пыталась слиться с обивкой дивана.
Естественно наш веселый междусобойчик привлек внимание. И естественно, все присутствующие поняли, что сегодня в их любимом баре развлекается Владыка Ада. Скажем прямо, настроения это никому не прибавило. Наоборот. Все посетители застыли каменными изваяниями, бестолковясь и пытаясь понять, что Великий и Ужасный Люцифер сделает в следующую секунду.
Я оказался быстрее парня, который явно перепутал цели и попытался добраться до вампиров. Схватил существо за шею, не позволяя ему двинуться дальше. Но эта тварь даже не заметила — она упорно тянулась к бледным кровососам, игнорируя мои скромные попытки устроить ей асфиксию. Оно просто хотело жрать. Или ломать. Или и то, и другое.
— Убей его к чёртовой матери! Оно не дышит! Я чувствую. — крикнула Машурина, целясь во второго. — Сама не могу, боюсь задеть тебя!
— Ну надо же… Как мило… Ты такая заботливая, малышка. — Усмехнулся я, а затем дёрнул шею парня, резко, со знанием дела. Хруст, сухой, как старая ветка, стал верным свидетельством моего успеха.
Тело обмякло, повиснув в моих руках безвольной куклой. Я брезгляво откинул его в сторону.
В баре воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь звоном в ушах и тяжёлым дыханием Машуриной. Рок-музыка тоже заткнулась — видимо, колонки решили, что такого хардкора им не переплюнуть.
А потом начался локальный ад в миниатюре.
Мантикоры, поджав хвосты, ломанулись к выходу, опрокидывая столы и теряя последние клочья достоинства. Вампиры бесшумно растворились в тенях, оставив после себя лишь лёгкий запах тлена и недопитые бокалы. Демоны в углу просто трусливо скрылись в клубах вонючего серого дыма, прихватив с собой, кажется, пару стульев. Суккубы и Химеры без малейших сомнений оставили свои сосуды, рванув из мира смертных как поджавшие хвост шакалы.
Эвакуация прошла образцово-показательно. Проще всего было Полтергейстам, на то они и Полтергейсты. Ребята исчезли с громким хлопком из вида, в один момент отправившись в Ад.
Через минуту в зале остались только мы втроём: я, Машурина и Фавн, мрачно взиравший на разгром с видом человека, у которого только что угнали любимую, очень дорогую тачку. Ну и три холодных трупа с черной жижей вместо крови.
— А чего это они? — Растерянно спросила Мария Семеновна.
— Чего они⁈ Смеешься? Вон, дружка своего спроси. Мандец… Стоило Владыке Ада всего лишь появиться в моем баре и все. Вечеринки превратилась в полную срань. Правильно тебе запретили посещать мир смертных. Вот же ж… дерьмо собачье, — бормотал бармен, вытирая пот со лба тряпкой, которой только что начищал стаканы.
— Люцифер, что это, чёрт возьми, было⁈ Какие-то бешеные наркоманы? — Спросила майор Магурина, игнорируя нытье Фавна, чем буквально повергла меня в шок. Впервые она назвала мое настоящее имя.
Я опустился на колено рядом с одним из трупов, брезгливо раздвинул ему веки пальцами. Пустые глазницы уставились в потолок. Ни зрачков, ни души.
— Голем, майор. Но сильно модифицированный. Кто-то поигрался с некромантией и, похоже, добавил пару своих штрихов. Очень паршивых штрихов.
— Кто способен на такое? — Деловито поинтересовалась блондинка, подходя ближе.
— Понятия не имею, но могу предположить. — Я небрежно пожал плечами. — Скорее всего, Кукловод сотворил с Химерами то же самое, что и я с Рыжковой, но… Что-то пошло не так. И это снова дает мне весьма хреновую почву для размышлений… Он просто не знал, как правильно создавать голема, особенно, если в качестве материала используется Химера. А сделать что-то подобное со смертными, этот жопорукий творец не решился. Почему? –спросишь ты. Отвечу. Моральные терзания. Этого ответа не достаточно для тебя, но очень много для меня. Поговорим о големах позже. Сейчас хочу спросить кое-что у нашего друга.
Я оторвался от трупов и посмотрел на расстроенного Фавна.
Бар напоминал поле боя после особенно яростной атаки берсерков. Перевёрнутые столы, осколки стекла, лужи чего-то тёмного и липкого на полу.
Запах серы смешивался с омерзительной сладостью гниющей плоти и озоном.
Фавн с лицом цвета грязного снега, всё так же стоял за стойкой, судорожно сжимая в кулаке окровавленную тряпку. Видимо, пытался остановить кровь из разбитой губы, которую повредил, отбиваясь от Макса. Или просто нервничал.
Я подошёл к нему вплотную, глядя прямо в его бегающие глазки. Затем медленно положил ладонь на многострадальную деревянную поверхность. Столешница жалобно треснула под моей рукой. Я даже не прилагал усилий. Почти.
— Ну что, дружище, — голос мой звучал тихо, почти ласково, но в нём отчётливо звенела сталь и обещание очень долгой и мучительной расплаты. — Теперь, я полагаю, ты готов к конструктивному диалогу? Без вот этих вот «не знаю», «не видел».
Бармен побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно, и судорожно кивнул, как китайский болванчик.
