Сказания гласят о подвигах и странствиях рыцарей Круглого стола. Но как жить легендам, пораженным древним проклятием: "Ты либо умираешь героем, либо живешь до тех пор, пока не станешь монстром"?
Рыцарь прошел через полуразрушенную арку ворот огромного зала. Развалины некогда великого замка окроплял дождь.
– Здесь когда-то был зал искусств. Помнишь ли ты это, мой друг? – обратился рыцарь к кому-то, кто притаился во тьме дальнего угла зала.
Там сохранился свод высокой крыши и мощная колоннада.
Держа в руке меч, рыцарь прошел немного дальше и остановился.
– Что скажешь, Ланселот? Ты помнишь, как Артур проводил здесь пиры? В этом зале выставлялись трофеи Круглого стола.
В ответ тьма заворочалась.
Рыцарь заметил это движение. Две сотни шагов от него, за колонной под сводчатой галереей второго этажа.
– А помнишь, как мы приволокли сюда ту химерообразную тварь? Артур Экскалибуром снес ей голову, а затем Мерлин и Моргана устроили настоящее жертвоприношение.
– Не говори мне о Моргане, Тристан! – проревел голос из тьмы. До боли знакомый голос, до боли изуродованный.
Тристан осекся. Давно он не слышал речей своего любимого друга, давно отчаялся встретиться с ним. Но вот настал момент.
– Она прокляла меня…
– Всех нас… видно, не позабыл ты, о деяниях прошлого.
Тьма двинулась вперед, и от нее отделился Ланселот. Не человек, не величественное чудовище, нечто непонятное, искалеченное. Но таящее в себе немыслимую боль и гнев.
– Сколько прошло времени? – спросил падший рыцарь.
– Тысяча лет, мой принц, – ответил Тристан, – именно так звали тебя все. Принц Камелота… он даровал тебе этот титул в знак вечной дружбы. Помнишь ли ты это?
Тристан подошел ближе. Их разделяло не более сотни шагов. Ланселот передвигался на четырех лапах. В его движениях Тристан чувствовал скрытую мощь. Боль сжимала его сердце, когда он бросал быстрый взгляд на друга.
– Я помню лишь дикую ярость, – печаль в словах Ланселота поразила Тристана.
– Я нашел Моргану… долго искал… перед смертью она сказала, что все эти годы жалела о своем проклятии. Мы с ужасом вспоминали о той ночи, когда ты обернулся монстром…
– Я помню… черную бездну…
– Ты разметал всех… разорвал Артура, распотрошил Гвинерву, Изольду… Галахада и Гавейна превратил в пепел своим огненным дыханием… – Тристан остановился, услышав рычание.
– Да все это сделал ты, мой друг, но я тебя давно простил. Ведь ты и подумать не мог, что Моргана тайно влюблена в тебя и грезит о вашем счастье… ведь сам ты мечтал о Гвинерве.
– Гвинерва, – вырвалось у монстра.
– Да, Ланселот, все они пали от этого проклятия… Я тоже стал его частью. И хочу помочь тебе. Когда я нашел Моргану, она рассказала мне все и отдала свою жизнь в искупление…
Ланселот наконец вышел на освещенное место. Кожа его местами бугрилась от вздувающихся проказ, клочками проглядывала шерсть, шею окружали извивающиеся тентакли.
– Ты за этим явился? – казалось, что Ланселот пытается смеяться, – не кажется ли тебе, что ты припозднился?
– Помочь другу никогда не поздно… ты разоряешь соседние деревни, пожираешь людей. Они уже отправляли к тебе солдат и инквизицию…
– Да. Ты видел их обглоданные останки во дворе замка? – Ланселот все же издал звук, похожий на смех. Но потом резко прервался, – Я так устал, Тристан. Но безжалостная ярость жжет меня, темная бездна окутывает разум, а голод призывает монстра.
– Позволь помочь тебе, успокоить твою душу. Когда-то мы были великими героями, в честь нас складывали сказания, и мы стали легендами… теперь пора нам обоим на покой, мой принц. Артур и остальные давно ждут на Авалоне.
Тристан всеми силами пытался убедить друга, вложил всю печаль и доброту в свои речи.
– Боюсь, что проклятие Морганы не отпустит меня, – прорычал Ланселот и весь напрягся.
– Тогда я убью тебя.
– Попробуй.
Монстр рванулся вперед, разевая пасть.
Быстрый уход в сторону, молниеносный взмах меча – лапа и несколько тентаклей пали на мокрый камень. Ланселот повалился на бок и прокатился еще несколько метров.
– Это что, Экскалибур?
– Он самый. Искупанный в крови той, что прокляла тебя. Только так можно разрушить узы тьмы.
Чудовище снова рванулось на Тристана, рыча и обезумев от ярости. Теперь это был уже не Ланселот.
Рыцарь вновь ловким движением ушел в сторону – уж слишком много он тренировался на других тварях. Чудовище промахнулось, но тут же извергло из пасти струю обжигающего пламени. Кувырок и поджег.
Монстр вновь оказался под балконом галереи. Туда-то Тристан и бросил бомбу.
Вспышка, взрыв. Колонны и балкон обрушились на чудовище, окутав зал пыльным облаком.
Прокашлявшись рыцарь подошел к завалу. Из-под древних камней Камелота виднелась только голова Ланселота.
– А это что за магия? – прохрипел зверь.
– Да редко ты выбираешься из своего логова, – печально произнес Тристан, – на дворе шестнадцатое столетие… это была пороховая бомба.
Чудовище попыталось выбраться, посыпались камни и обломки стен.
– Не спеши, Ланселот. Наше время пришло.
Взмах Экскалибура.
Голова проклятого рыцаря упала на пол. Глаза чудища закатились.
Тристан забрался на могильную груду и вонзил древний меч в камни.
Силы быстро покинули тысячелетнего рыцаря. Проклятие освободило и его.
Тристан осел на камни, опираясь о рукоять.
