Старый всё не унимался. Пытаясь зайти с разных сторон, мягко уговаривал прекратить поиски и спускаться. Он напомнил об ужине, и Даллас, ничего не евший после того ужасного супа вчера утром, ощутил предательскую пустоту в желудке. Согрев во рту немного снега, он посмотрел вокруг ещё раз и понял, что действительно пора спускаться.
Они прибыли в деревню, когда почти стемнело. Женщины уже приготовили ужин — на сей раз что-то вроде рагу из неизвестных Далласу овощей, но, к счастью, без подозрительного мяса. После ужина, как это часто бывало ранее, Старый собрал детвору вокруг костра в центре площадки, окружённой хижинами. Он рассказывал им истории о богах и предках, которых они называли дедами. На этот раз Даллас присоединился к ним и подсел к костру, устраивая поудобнее ноющую после прогулки ногу. Детишки недоверчиво поглядывали на нового члена племени, некоторые показывали на него пальцем и что-то шептали на ухо друзьям. Но в конце концов, они увлеклись историей ведуна и напрочь забыли, что среди них чужой.
— Кажи нам, Старый, кажи ещё про железова боха! — просили дети новую историю.
— Ну, ладно-ладно, школь уж раз ту кажку кажал, та всё вам мало, — в шутку сердился Старый. — Жила как-то баба, а в пузе ейном был бох, что всех людей должон на войну вести, када большой мужик штанет. А жлые бохи шлали мужика, шоб её к дедам уйти прям с лялькой в пузе. Мужик тот был вродь как мужик, а нутром железовый. И найшёл он ету бабу, а она бежать. И из бабахи в его палить, та ему ништо — знать железовый. Тока увидал он красу бабью, та шилу еёшнюю, так и грит: «Ты, баба, не боись, я должон тя убить, всё ж вижу, как ты краса, да шмела. Жнать твоя лялька буит правда нас воевать да нападать. Но мне моё племя не мило, а ты мила, так я те помогу, штоб мужик из водного железа вас не жнашёл».
— На самом деле помогал ей другой киборг… железный мужик, а первого она раздавила, — вмешался Даллас, вспомнив классический боевик конца двадцатого века.
С одобрения Старого он, как мог, пересказал сюжеты засмотренных до дыр классических тридэшек. Он старался упрощать слова, чтобы дети его понимали, а они слушали, открыв рот. А когда история закончилась, попросили ещё. Он вспомнил другие сюжеты масскультуры, адаптируя их под местную реальность. Ведун тоже слушал с интересом и вниманием, иногда посмеиваясь, узнавая повороты историй.
Так они сидели, пока матери не загнали детей в жилища. Отправился к себе и Даллас, пожелав спокойной ночи Старому. Но, лёжа в хижине, он всё думал, как найти путь к «небесному блюду». Мысли путались, повторялись, мозг подкидывал совершенный бред, связанный с сюжетами тридэшек, и в итоге Даллас не заметил, как уснул.
Голова продолжает работать и во сне, переваривая заложенную информацию, раскладывает её по полочкам и ищет решения. Даллас проснулся с мыслью, что, если шахтёры добывают руду для нужд небесного города, значит, её туда каким-то способом переправляют. Осталось только выяснить — возможно ли вместе с рудой переправить и выпавшего из привычной среды горожанина.
Старый не объяснил, как доставляют минералы на Орион. Говорил, что это «бохово колдунство», а как оно устроено — «не по его котелку». Через два дня должны прийти мужчины, нужно напроситься с ними в шахту. Кроме того, что это способ вернуться, интересно взглянуть, что же случилось с роботами-добытчиками. Ведь это их задача снабжать город, а вовсе не этой малочисленной горстки голодающих людей.
Пока тянулось ожидание, Даллас попытался починить костюм. Не разобравшись с застёжками, Старый и его соплеменники разрезали и разорвали скафандр в нескольких местах. Это можно залатать, имея современные инструменты и запасные детали, но под рукой только камни, палки, да ржавые ножи. Аккумулятор бы ещё пригодился, но зарядить его не вышло. Соорудить достаточно большую солнечную батарею из уцелевших пластин с костюма не получилось, а интенсивности солнца из-за облачного покрова не хватало, чтобы обойтись уцелевшими кусками.
Комбинезон Далласа разрезали только в одном месте — на левой ноге. Но дыра очень аккуратно зашита толстой нитью. Он наконец облачился в привычную удобную одежду. Но и с накидкой расставаться не стал — по вечерам горы дышали холодом, и за день воздух уже не прогревался.
Он привык к накидке, сшитой из пёстрых лоскутков, уже не путался в полах, а если поднимался ветер, выручал поясок, сплетённый Гулёнкой. Рассматривая однажды выцветшие узоры на кусочках ткани, Даллас вскочил от удивления. На одном из сегментов он увидел отчётливый логотип компании «Адинайк». Странно, что раньше не заметил, ведь символ красовался прямо на груди. Он не понимал, как кусок ткани фирменного спортивного костюма оказался здесь, среди развалин и упадка.
