Просто красотка, с насмешкой покосившаяся в мою сторону, не являлась человеком даже на одну сотую. Это очень, очень плохо. Я узнал ее, значит, она могла опознать меня.
А еще мне очень хотелось выяснить, какого всё-таки черта происходит? Почему вокруг персоны Маркова С. А. творятся абсолютно невозможные вещи?
— Итак, приветствую тебя демон…
Брюнетка окинула меня с ног до головы хитрым взглядом и многозначительно улыбнулась. Это была улыбка из разряда: «Я знаю твою тайну, маленький ты засранец».
Наивная, самоуверенная девочка. Она всего лишь почувствовала демонскаю суть, но не поняла, кто перед ней.
Во время побега я предусмотрел такое развитие событий. Слишком много потусторонних сущностей (будем использовать привычное смертным определение) шатаются среди людей. И речь идет не только о жителях Ада.
Я сразу понимал, случайные встречи, как сейчас например, не исключены. Поэтому, несмотря на спешку, которая сопровождала мой побег, я прихватил с собой парочку полезных вещей.
Чтоб взять нечто, созданное в Аду, вовсе не нужно иметь карманы. Предметы я поместил в пространственный мешок. В Комнату, которая существует Нигде. Мне достаточно лишь представить, как я открываю дверь, вхожу, беру нужную вещь и все — вуаля! Она уже при мне. Быть Владыкой Ада иногда весьма приятно.
Комната Нигде — это мое личное изобретение. Территория, куда нет ходу никому. Укромный уголок, чтоб спрятаться на несколько минут от всех, кто меня бесит. Ну или спрятать что-нибудь крайне необходимое.
В данную секунду в кармане моих брюк лежала маленькая куколка, скрученная из грубого, жесткого волоса пропитанная тем, о чем приличные люди не говорят в благопристойном обществе. Я быстренько хапнул ее из Комнаты, едва только брюнетка вошла в допросную. Вольт, как называют подобные вещички практики.
Когда-то давным-давно его изготовила одна крайне талантливая особа. Люди называли ее ведьмой, но в средневековье других терминов для практиков не имелось. Тёмные времена однако, сплошные стереотипы.
Ведьма была хорошей, талантливой девочкой. На костре инквизиции она тоже горела хорошо. У нас с ней имелся договор о сотрудничестве. Она была одной из немногих, кому выдавал Лицензию именно я. Поэтому, как только первая искра упала на сухой хворост, я просто сразу забрал душу ведьмы туда, где ей и место. В Ад.
Дамочка прожила долгую жизнь, работала не покладая рук. Я должен был избавить малышку от боли и лишить инквизиторов радости слышать крики «дьявольского отродья». Это они ее так назвали. Остолопы… Я, к примеру, придерживаюсь совсем другой точки зрения. Дьявольское, да, но вовсе не отродье, а вполне милая особа.
Так вот, ведьма… Именно этот вольт, созданный ею при жизни, направлен вовсе не на проклятия, не на привороты и не на любую другую подобную чушь. Он создает вторую личину. Служит этаким карнавальным костюмом. В свое время ведьма делала его, чтоб защитить себя. По моей, естественно, подсказке.
Вольт закрывал ее около двухсот лет от зоркого глаза святых отцов. Создавал образ приличной женщины. Вы же не думаете, что святоши сами находили ведьм? Я вас умоляю! Они никогда дальше своего носа ничего не видели. Иной раз выхода из деревенского дома найти не могли из-за того, что слишком высоко задирали голову. Как же, служители Света! Избранные!
В то время между Адом и Небесами ситуация немного обострилась. Не сошлись во взглядах на некоторые вещи. Однако открытый конфликт был недопустим и мы использовали мир смертных как шахматную доску. Святых отцов направляли Светлые. Они же подсказывали им как, где и в каком виде искать ведьм, колдунов и прочее мракобесие. А Падшие помогали своим подручным.
Почему же моя ведьма все-таки оказалась на костре, спросите вы? Ведь подобный финал несколько портит репутацию Люцифера, как работодателя.
Нет, это было ее решение. Девочка устала жить.
В свое время она сделала Вызов, чтоб отомстить. Ее семью убили. Много лет род ведьмы поклонялся силам природы и святым отцам, а вернее их наставникам, это не понравилось. Светлые крайне нервно относятся к конкуренции. Из всех: муж, дети, престарелые родители, выжила только ведьма.
Выжила и решила мстить. Я откликнулся на ее Зов, потому что в нём было столько боли… Чуть эфир не разорвало в клочья вместе с моими барабанными перепонками.
А потом, спустя двести лет весьма продуктивной работы, в результате которой количество убитых и проклятых ею инквизиторов исчислялось десятками, она вдруг остановилась. Причина вполне очевидна.
Месть никогда не получается так, как вы хотите. В ней нет ни радости, ни торжества, и, когда все заканчивается, ваше горе только усиливается. Человек меняется навсегда, он никогда больше не сможет стать прежним. Хуже всего, что независимо от того, сколько врагов вы убьете, вам никогда не насытится. Всегда найдется кто-то еще, кто этого заслуживает. Когда убивать станет слишком легко, вы уже не сможете остановиться.
