— Нормально. Жив. Но придет в себя, похоже, не скоро. Значит так…
Петрович оглянулся по сторонам. Мы находились на небольшой стоянке перед баром. Кроме «Тойоты» и моей тачки здесь еще имелась старенькая машина, принадлежащая бармену.
— Давай-ка, Антон, езжай в телестудию. Выясни все, что можно, насчёт нашей девушки. Главное, поговори с ее соседкой. Рисунок лежит на сиденье, его тоже покажи. А я останусь тут, дождусь коллег. Да и «скорую» тоже. Двое в баре совсем в плачевном состоянии. Они вдруг резко «сдулись». И дело не только в отбитой голове. Такое чувство, будто эти мудаки были под какой-то мощной наркотой, а теперь их резко отпустило, но с мозгами явно что-то не то. Сидят на полу, натурально пускают слюни. Бармен им руки связал на всякий случай, однако, мне кажется, ребятишки впали в состояние овощей. А коллеги… Ну его к чёрту… Район не наш. И мы, честно говоря, не особо дружны. Я сам здесь разберусь. В любом случае, будет лучше, если ты просто исчезнешь. По крайней мере, именно сейчас.
Я не стал спорить с Петровичем. Он прав. Конечно, поговорить с тем парнем, что валялся неподалёку, очень бы хотелось, однако мой бросок на самом деле был слишком мощным. Как я еще не свернул ему шею. Третий теперь будет приходить в себя долго. А Кожаный и Татуированный, похоже, всё-таки не выдержали воздействия кукловода. Сломались. От них толку вообще никакого.
Поэтому я молча кивнул старшему оперу и пошел к машине. В телестудию, так в телестудию. Тем более суккуб, а вернее его крайне неожиданная смерть, меня тоже волнуют. Впрочем, как и связь всех событий с Марковым.
Пока двигался к своему автомобилю, заводил его и трогался, Петрович топтался на месте, уставившись в мою сторону задумчивым взглядом. Опер усиленно о чем-то размышлял. Судя по всему, я произвёл на него неизгладимое впечатление.
— Кабинет просто прелесть. Вы купили весь этот мусор на барахолке или просто насобирали его в округе, по соседним дворам? Надеюсь, драка с бомжами была короткой?
Мужик, которому предназначалась моя фраза, тонкого юмора не оценил. Нахмурился и посмотрел на меня с укором. Мол, что ж вы, Антон Сергеевич, глумиться изволите над серьезным человеком. Серьёзным он явно считал себя.
Я с такой постановкой вопроса был не согласен. Серьёзные люди не превращают свой кабинет в эталон вопиющей безвкусицы.
Ну а что? Я между прочим, спросил искренне. Просто комната, в которую меня пригласили, выглядела как блошинный рынок во дворце Калигулы. Здесь было все дорого, богато, но совершенно не сочеталось между собой.
На стенах, к примеру, висели какие-то картины, подозрительно напоминавшие бред сумасшедшего. Нет, я понимаю, современное искусство, все дела. Однако некоторые полотна выглядели так, будто кто-то мимоходом плюнул на них кровью, потом еще добавил слюны, размазал все это и сверху шлепнул горсть гороховой каши. Каша отвалилась, а пятно осталось.
Возможно, я старомоден и консервативен, однако, пребываю в уверенности, что искусство, в любом его виде, должно нести смысл. Картины, висевшие на стенах кабинета генерального продюссера канала, если что и несли, так это четкое подтверждение — их купил человек, который не просто не подходит на роль управленца в сфере телевидения, ему вообще противопоказано иметь отношение к данному направлению в силу ограниченности мышления. Потому что он эту художественную муть засунул в классические золочёные рамы.
Все. Занавес.
Помимо картин имелись: диван кожаный, кресло кожаное, стол дубовый с золотым узором, ковёр на полу (не поверите, с золотым узором!), плазма в половину стены.
Для усиления эффекта повсюду стояли статуэтки, между картинами виднелись постеры старых фильмов, а в углу (вот ужас!) гордо возвышалась одна большая статуя с лицом хозяина кабинета. Лицо это было — та-дам! С золотым узором!
То есть плюсом к дурному вкусу идет ещё и завышенное, раздутое эго. Заказывать монументальное творение из гипса величиной в человеческий рост и со своей физиономией — даже я до такого не додумался.
— Итак, Антон Сергеевич, что случилось с Аней?
Генеральный решил проглотить свои обиды и перешел сразу к теме разговора. Похоже вес моей фамилии оказался тяжелее, чем вес его раненного самолюбия.
Он, кстати, очень старался мне угодить. Прибежал в студию ровно в течение пяти минут, после того, как я там появился.
Вообще, в мои планы не входило знакомство с руководством канала. Я хотел поговорить с подружкой невинно (или не совсем) убиенной Анны Сергеевой. Но… Популярность несётся на всех парах впереди меня. Снова. Даже в человеческом теле, в виде смертного я получаю те же самые «плюшки». Люди думают, будто знают обо мне больше, чем я сам.
