Насколько глубокую яму человек может вырыть для себя?
Кэтрин хмурится, недовольная расположением стрелок на циферблате часов.
Еще целых двадцать минут до конца занятия. Гребенная вечность.
Хочется свернуть шею незамолкающему учителю и впиться в горло однокласснику, сидящему за партой спереди. Разорвать артерию к чертям собачим, вкушая тягучий красный нектар с металлическим привкусом. Только у Кэтрин нет больше острых клыков, сверхъестественной силы и, блядь, вечности тоже нет. Вампир из неё был что надо, человек — так себе. От горькости осознания ситуации хочется выть на луну (слава всем богам, что она не воняющий псиной оборотень), но может себе позволить лишь закусывать щеку до боли и терпеть.
От скучного и серого Осло её затошнило уже на следующий день после прилета. Однако Пирс вынуждена прятаться от врагов (за сотни лет существования их не сосчитаешь на пальцах обеих рук) желающих вырвать ей сердце и спалить останки на торжественном праздничном костре. Умирать ей не хочется, а девиз «Я всегда выживаю» теперь вытатуирован в районе выпирающих ребер.
Кэтрин старается держать себя в руках, ходит в школу, посещает местные вечеринки, а по выходным закупает продукты в супермаркете неподалеку. Только, как у вечно правильного Стефана, у нее не выходит. От собственной ничтожности хочется плакать, но нельзя — жалко двадцати минут потраченных утром на рисование идеальных стрелок.
Иногда, Пирс задумывается над тем, чтобы поменять себе имя. Купить книжонку с дурацким названием «Тайна имени» и подобрать, что-то похожее на свое. Катарина Петрова была миленькой наивной девчушкой, влюбчивой и мечтательной. Кэтрин Пирс шикарной стервой, любящей интриги и смертоносные игры. Кто она сейчас — сама не знает. Из прошлой жизни остались три тоненьких веревочки: Елена Гилберт, Стефан и Деймон Сальваторе — первые в списке под громким заголовком «месть». Желание утопить собственного двойника в луже крови выбито на подкорке головного мозга и светится на кофейной радужке глаза.
Продолжая отсчитывать секунды до звонка, Кэтрин явственно ощущает на себе колючие взгляды, полные ненависти и злобы. В область затылка — взгляд Евы, в правое плечо — Нуры. Первая стала свидетелем жаркого поцелуя между ней и Крисом в одном из коридоров школы. Вторая видела теперь недостижимого для нее Вильяма, шепчущего милые нежности ей на ушко. Кэтрин прикидывает в уме сколько времени понадобиться подружкам для обмена информацией, сопоставления фактов и её разоблачения перед Пенетраторами. Хищная улыбка расплывается на красивом кукольном личике — финальная стадия игры наступит совсем скоро.
Первые красавчики школы Магнуссон и Шистад стали неплохим способом отвлечения от дурных мыслей. Смазливые до нельзя парнишки, прожигающие жизнь алкоголем и сексом, привыкшие к идеализации со стороны сопливых школьниц. Кэтрин не выдумывает ничего нового и действует по проверенному плану: очаруй, околдуй, затем влюби в себя и мучай, сколько сердцу угодно. Игра с двумя близкими между собой парнями её любимая. Ничего не напоминает? Правда тогда были братья, а сейчас лучшие друзья. Жажда к играм и манипуляциям у Кэтрин таки осталась.
Играть оказывается легко и без наличия способности внушать. Пирс замечают в самый первый день её появления в Ниссен. Кудри, спадающие шоколадным водопадом по хрупкой спине, темные омуты глаз, обрамленные пушистыми ресницами и хитрая улыбка — никогда не давали сбоя. Лукавые взгляды в сторону Шистада, показная недоступность, брошенные двусмысленные фразы и бедный паренек мучается от снов с её участием. Естественно грязных. Вильяма манят колкие фразочки на контрасте с обманчиво ласковыми прикосновениями. Бедная своенравная Нура, неподпускающая к себе парня слишком долго, становится вчерашним пройденным днем. В отличие от нее, Пирс знает точно, когда поводок нужно ослабить.
Просчеты Кэтрин оказываются верны и уже вечером она с нескрываемым удовольствием наблюдает за дракой лучших друзей. Оба бьют сильно, наотмашь, пытаются доказать право на «свое». Будь они слегка наблюдательней, то заметили бы в дьявольском облике Кэтрин неоновую выписку «Ничья, своя собственная».
Дождавшись пока парнишки спустят пар, Кэтрин тащит их к себе домой. Наблюдая, как они обрабатывают свои увечья, она попивает виски и небрежно замечает, что никому из них ничего не обещала, как и они ей. Показное равнодушие, хлопание ресниц и соблазнительное закусывание губы делают свое дело. Наутро Ниссен разрывает новость, что у них образовалась триада. Ева прогуливает школу и напивается в хлам. Трахается с первым встречным в грязном туалете, после чего рвет там же. Нуре отказывает её привычная маска и к ней стараются не подходить ближе чем на метр.
От кидаемых завистливых взглядов одноклассниц бывшая вампирша смеется и жалеет, что не может слышать их комментарии. Слух у нее к чертям человеческий. Она поочередно сладко целует своих новых цепных собачек и соблазнительно покачивает ножкой, обутой в дорогущие дизайнерские туфли с блядской шпилькой (подарок Вильяма).
