А автомобильные пути в Инзерском районе всегда были богатыми на трагедии и таковыми остаются. Несмотря на наличие асфальта в части районных дорог, шоссейные дороги, которыми пользовались в большом по территории совхозе «Инзерский», остались теми же, что и в царские времена, когда их, принося жертвы, строили прадедушки Газиза, только с расширенным и более высоким полотном.
Дороги, проложенной при прапрадеде Лукманхаким-бае, уже нет, а построенные председателем сельсовета Давлетшой, его дедом по матери, ещё исправны и служат людям. Особенно интенсивно эксплуатируется трасса Архангельское – Валентиновка, заложенная при непосредственном участии дедушки Давлетши в тридцатые годы, когда он работал заведующим отделом райисполкома и был уполномоченным райсовета на строительстве этой дороги. Жители около тридцати деревень совхоза «Инзерский» именно по этой дороге сегодня добираются до райцентра, а около пяти десятков машин и сотня тракторов следуют по ней каждодневно.
Когда-то, соединяя Инзерский район с Уфой, действовала паромная переправа через реку Инзер, а на самой реке, по пути в Валентиновку, имелся всегда колеблющийся в разные стороны висячий автомобильный мост, который в бытность Газиза Байрамова заместителем главы района по социальным вопросам был заменён на капитальный бетонный мост, а дорога стала асфальтированной. На зиму паром на Белой вставал, и в метрах пятидесяти-шестидесяти выше места хождения парома река замерзала, образуя зимнюю дорогу. Её укрепляли: устилали ветками и на морозе поливали водой.
Несмотря на то что с начала Великой Октябрьской революции минуло шестьдесят лет, советская власть в Инзерском районе так и не утвердилась. В дальних деревнях района скрывались пришлые люди, и даже после окончания Великой Отечественной войны ещё лет десять бандиты грабили людей в лесу. На север от райцентра на шестьдесят километров простирается тайга, где банды потомков бывшего кровавого помещика Круглова и его друга Куликова жили и бродили в поисках жертв!
Газизу Байрамову вспомнился конец семидесятых годов, когда он работал агрономом самого дальнего отделения совхоза «Инзерский». Тогда, в самую соловьиную пору, ранней весной, около половины первого ночи, закончив посевные работы, молодой агроном решил ехать на молодом жеребце, которого объезжал сам, домой, на квартиру в соседнюю деревню, через лес: от конторы к бабе Кате, шустрой бабушке лет семидесяти.
Будучи уверенным в том, что молодой, им же объезженный жеребчик знает тропу и непременно довезёт до дома, Байрамов ехал спокойно и даже временами позволял себе по привычке дремать в седле. Неожиданно, как будто разорвав небо, грянул гром. В тот же миг передняя железная дуга седла разломилась надвое и со свистом промелькнула перед носом всадника. От страха молодой рысак как стрела бросился вперёд. Газиз от неожиданности едва удержался верхом, ухватившись за гриву коня и упав на шею лошади. Минут через пять они уже были у дома бабы Кати. Конь долго не мог успокоиться, нервно топтался на месте.
С малых лет Газиз ходил на охоту, поэтому понимал, что означал этот гром ранней весной. В те времена телефонов ещё не было, и он решил дождаться утра. Железная дуга седла от удара свинцовой пули охотничьего ружья переломилась пополам и улетела. Значит, стрельба была прицельная и пуля предназначалась человеку, однако из-за движения рысью она не попала туда, куда целился стрелок. Стараясь успокоиться, Газиз поел на ужин из чугунка приготовленный хозяйкой суп и лёг спать. Когда стали горланить самые ранние петухи, взяв охотничье ружьё, молодой агроном тихо вышел из дома.
Обойдя стороной место ночного происшествия, он направился туда, откуда, возможно, был произведён выстрел. Действительно, наткнулся на следы сапог. «Сорок второй размер», – сообразил Газиз. Тут же валялся окурок, неподалёку – пустая бутылка из-под водки. Значит, здесь был не охотник, а тот, кто решил мстить. Тщательно перенеся следы сапог на бумагу, Газиз спрятал пустую бутылку в расщелине дерева. Самой главной уликой ночного преступления, конечно, был бумажный пыж, который Байрамов обнаружил метрах в десяти в стороне. Пыж был скручен из страницы районной газеты, на которой карандашом был чётко указан номер дома хозяина. Газиз Байрамов когда-то в детские годы сам носил почту в соседнюю русскую деревню, и такие записи на газетах приходилось делать и ему. Если в населённом пункте была только одна улица, надо было записать номер дома – тогда не ошибёшься, доставая газеты и журналы из большой сумки почтальона.