– Это я как раз у тебя хотел спросить – как она там очутилась? Она лежала на полу, прямо возле кучи с одеждой Брюковца и рядом со шляпой. Можешь объяснить?
– Я понятия не имею... Слушай, тебе кто хочешь подтвердит, что кофта у меня пропала несколько дней назад.
– Получается, ты просто забыла ее у Брюковца?
– Ты с ума сошел? Чтобы я раздевалась у Брюковца в кабинете? Нонсенс. И вообще, я была уверена, что ее украли!
– Но кому понадобилось красть твою кофту и потом нести ее в кабинет к Брюковцу и бросать на самом видном месте?
– Может быть, это он сам?
– Он что, недавно заходил к тебе на службу?
– Упаси господи! Я вообще не поддерживала с ним никаких отношений, ты же знаешь!
– Я ничего не знаю, – хмуро сказал Мохов. – И учти: если вдруг что, я буду отпираться.
– Поверить не могу, – продолжала бормотать Софья, провожая его до двери на улицу. – В любом случае спасибо тебе! Кажется, ты избавил меня от больших неприятностей.
– Я рад. Только не впутай в эти неприятности меня!
Софья побрела обратно в свой кабинет, осматривая кофту со всех сторон, будто ее внешний вид мог рассказать о том, что с ней происходило. Навстречу ей из туалета вышел Веня Акулов. Увидев Софью, он тут же позеленел и, ойкнув, отступил назад.
– Привет! – поздоровалась она и пошла было дальше, но Веня сдавленно позвал:
– Софья Николаевна!
– Да? – Она обернулась и увидела, что у курьера дрожит подбородок. – Что такое?
– Я должен вам что-то сказать.
– Скажи, – разрешила Софья.
– Это конфиденциально.
Глаза у Вени были круглыми и дикими, а пальцы суетливо теребили резинку свитера.
«Господи, да не влюбился ли он в меня? – внезапно подумала Софья. – Сейчас признается в горячем чувстве, и я буду выглядеть полной дурой. Венька всегда такой нахрапистый». Она понятия не имела, как вести себя с влюбленными и нахальными юношами. Впрочем, сейчас Акулов был совершенно не похож на себя.
– Ну что ж, заходи, – неуверенно предложила Софья, поведя рукой в сторону своего кабинета.
Войдя, Веня плотно прикрыл за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, на секунду закрыл глаза. Глядя на него, Софья так разнервничалась, что едва не села мимо стула.
– Софья Николаевна, я больше так не могу! – с надрывом выпалил Веня. – Я должен вам признаться!
«Ну вот, – подумала Софья. – Начинается!» А вслух сказала:
– Ты бы, Веня, сел. Успокоился. Хочешь кофейку?
– Софья Николаевна, с сегодняшнего дня вы будете меня презирать!
– Ну что ты! – замахала руками Софья. – Как тебе такое только в голову пришло?
– Когда я вам все расскажу, вы побежите к Степанычу, и он меня уволит.
– Веня, неужели ты думаешь, что я на такое способна? Кроме того, разве за это увольняют?
– А вы что же, уже все знаете? – подпрыгнул Веня, внезапно оживляясь.
Софья поглядела на него с подозрением:
– Что – все?
– Ну... Впрочем, нет. Вы не знаете. Я такое сделал... Самому страшно.
– Можешь не тянуть и рассказать все толком?
– Я украл вашу кофту.
– Не поняла.
– Вот эту самую кофту, которую вы держите в руках. Не знаю, где вы ее нашли. Но помните, она у вас пропала? Так вот. Я ее тогда продал.
– Кому? – тупо спросила Софья.
– В том-то весь и ужас, Софья Николаевна! – воскликнул Веня, принимаясь бегать по кабинету и противно хрустеть пальцами. – Тому парню, который спрыгнул с крыши соседнего здания. Аникину.
– Что-что?
– Да, Софья Николаевна! Когда все побежали посмотреть на трупы, я тоже побежал. А потом как увидел этого парня на асфальте, меня прямо будто ударило. Я и подумал: вдруг я Софью Николаевну в какое-нибудь нехорошее дело втянул? Ведь вас уже и по башке били... Не просто же так.
– А ну-ка сядь, – приказала Софья. – Расскажи, как дело было. Да поподробнее!
– Ну однажды я вышел на улицу, он подошел. Говорит: «Ты работаешь в „Артефакте“? Я говорю: „Да“. Он говорит: „У вас там есть такая Софья Елисеева“. Я говорю: „Есть“. Он говорит: „Хочешь подзаработать? Стащи для меня какую-нибудь ее шмотку, чтобы приметная была. Чтобы все знали, что ей принадлежит. Лучше всего сумочку с документами“. Я говорю: „Меня поймают и посадят, будто я вор“. Тогда он говорит: „Ну хорошо, стащи не сумочку, а что-нибудь дешевое. Такое, из-за чего в тюрягу не посадят. Но только чтоб сразу стало понятно, чья шмотка. С одного взгляда“. Я говорю: „Сколько дашь?“ Он говорит: „Сто баксов“. Ну, тут я, Софья Николаевна, и сломался. Представляете, сотня баксов практически за просто так?
– Представляю, – пробормотала Софья, во все глаза глядя на Веню. – А этот Аникин, он не сказал, зачем ему понадобилась моя вещь?
– Не-а.
Впрочем, Софья, кажется, и сама догадалась. Кофту обнаружили рядом с одеждой несчастного Брюковца. Ее могли опознать тот же Мохов, молоденькая Люся и Марфа, если бы были достаточно внимательны. Софья отлично помнила, что в прошлую лютую зиму несколько раз пивала у них в редакции чай, кутаясь именно в эту кофту. Судя по всему, ее, Софью, хотели подставить. Впутать в дело об убийстве.
– Софья Николаевна, так вы меня прощаете? – спросил явно повеселевший Веня.
– Да, – рассеянно ответила она. – Иди, иди, занимайся делами.
– Кстати, деньги я уже потратил.
