— Я к Вольдемару, — сообщила Софья, не дожидаясь, пока ее спросят о цели визита.
Женщина повернула голову и крикнула куда-то себе за спину:
— Воленька! К тебе тут пришли!
После этого она не испарилась, как ожидала Софья, а отступила к зеркалу, которое отразило ее длинную спину и плоский зад. «Вероятно, жена, а не экономка, — решила Софья. — Убеждена, что держит мужа под контролем».
Воленька явился на зов с видом сытого кота. Он был в халате с атласными отворотами, из-под которого выглядывали штаны, похожие на кальсоны, и малиновые тапки.
— Я к вашим услугам, — улыбнулся Пашков, окидывая Софью быстрым, но невнимательным взглядом.
— Я монолог принесла, — мрачно заявила та и слегка приоткрыла папку, чтобы эстрадный артист увидел компрометирующее его фото.
С Пашкова мгновенно сдуло вальяжность, а лицо его приобрело восковой цвет. Он весь обмяк и стал похож на оплывшую свечу.
— Пыр-пыр… Пыр-ай-демте в кабинет, — заикался он, вертясь на месте и показывая руками в разные стороны. — Диночка, кисонька, я некоторое время буду занят.
Диночка, в теле которой не было ни одного изгиба, меньше всего походила на кисоньку. Она поджала губы и отправилась куда-то по длинному коридору. Спина ее выражала неодобрение.
Пашков завел Софью в небольшую комнату, заставленную книжными стеллажами, и обессиленно прислонился к двери.
— Боже мой, кто вы? Что вам надо? — простонал он, стряхивая со лба бисеринки пота.
— Неважно, как меня зовут, — заявила Софья, усаживаясь на итальянский стул с надменно выгнутой спинкой. — Я работаю на правительство. А правительству всего-навсего нужна кое-какая информация. В обмен на молчание, разумеется. Расскажете кое-что — скандала не будет.
— Я не владею никакой особой информацией! — возразил Пашков.
— Ну, откуда вам знать? На наш взгляд, владеете.
— Говорите.
— Нас интересует двадцатое число, вторник. И та встреча, которую вы назначили в тот день.
Пашков раскрыл рот и принялся хватать ртом воздух.
— А какое дело правительству до моих личных встреч? — пропищал он.
— Ну… Когда встречи имеют столь далеко идущие последствия…
— Какие такие последствия? — продолжал трястись Пашков.
— Например, убийство того человека, с которым вы встречались.
— Ах! — крикнул бедняга и, вытянув вперед руки, добежал до кушетки и рухнул на нее лицом вниз.
Минимум пять минут Софья наблюдала, как тряслись его плечи, после чего Пашков кое-как совладал с собой и, поднявшись, уставился на нее.
— Как это случилось? — прошептал он, ломая пальцы.
— Его ударили по горлу.
Софья была готова к новому падению на кушетку, но Пашков выстоял.
— Что хочет знать правительство? — спросил он, идя по стопам Мадлены и не спрашивая у посетительницы документы.
— Подробности той встречи, — ответила она. — Расскажите, как все было?
— Помилуйте, — пробормотал Пашков. — Для чего?
— Государственная тайна.
— Ах, боже мой, ну… Мы встретились, как всегда, на квартире, которую я снимаю.
— Разве все это происходило на квартире, а не в сквере? — уточнила Софья, вспомнив то, о чем ей рассказывала Мадлена.
— В сквере? — изумился Пашков. — Как вы себе это представляете? Такое интимное дело…
— Ну-ну, продолжайте.
— Ну, мы… обнялись.
— Обнялись?! Черт побери, вот это да! И вы не возражали?
— А почему я должен был возражать? — Пашков посмотрел на Софью с недоумением.
— Любой другой на, вашем месте трясся бы от страха и негодования.
Пашков почесал переносицу и неуверенно предложил:
— Задавайте лучше вы вопросы. — Он сконфуженно опустил глаза.
— Ну, хорошо, — согласилась Софья. — С какой целью вы наняли частных детективов?
— Простите? — не понял Пашков. — Каких детективов?
— Частных. Агентство «Боливар».
— Честное слово, вы что-то пугаете. Я никого не нанимал. Да и зачем? Я, наоборот, боюсь огласки! Я ведь известный человек!
Слово за слово, они с Софьей поняли, что говорят совершенно о разных вещах. Диночка, которая пыталась подслушивать, выставив ухо в коридор, была немало удивлена теми отрывочными восклицаниями, которые этого уха достигали. Ее муж кричал: «Мой тюльпанчик жив!», а посетительница приговаривала: «Я убью этого типа заодно с его совестью».
Софья возвратилась домой, но не стала раздеваться, а принялась расхаживать по кухне, вслух размышляя о том, что следует предпринять. Как повелось, ее единственной слушательницей оказалась кошка Федора. Она влезла на стол и улеглась на салфетку между сахарницей и электрическим чайником.
— Кроме водки с перцем, никакого оружия у меня нет, — рассуждала Софья. —Конечно, я его с собой возьму. Но если я сразу начну брызгать этому типу в глаза, он ничего мне не расскажет. Устрашить частного сыщика простой распылитель вряд ли сможет. Думаю, у этого Костикова есть пистолет. Что, если он сразу его достанет? Нет-нет, тут нужен эффект неожиданности. Была бы у меня хотя бы зажигалка в виде пистолета, что ли!
