А на первом Съезде народных депутатов он заявляет, что «все попытки найти этот подлинник секретного договора не увенчались успехом». Вскоре после этого он пригласил меня к себе и спросил как бы между прочим, уничтожил ли я эти документы. Я ответил, что сделать этого не могу, на это нужно специальное решение. Он: «Ты понимаешь, что представляет сейчас этот документ?» Ну, после того, как он на весь мир заявил, что документов этих не видел, я представлял, насколько для него это неуютная тема, он хотел бы поскорее уйти от нее и забыть, но сделать это было не так-то просто. Он еще дважды спрашивал, уничтожены ли секретные протоколы. Документы эти многократно зарегистрированы в различных книгах и картотеках, поэтому либо надо было уничтожить все книги, потому что подтирки делать там, естественно, нельзя, либо переписывать книги заново, — а это многолетние, начиная с тридцатых годов, записи. Вообще сделать это невозможно в принципе»[88].
Удивительно, что об этом случае Болдин хранил молчание столь долго, и поделился воспоминаниями, находясь под следствием по делу ГКЧП. Горбачев категорически отрицал, что Болдин представлял ему некий доклад о «секретных протоколах» и показывал их оригиналы.
Еще один «оригинал», правда опять в виде небрежной ксерокопии (часть изображения куда-то пропала). Экспонировалась на выставке в Карлсхорсте в 2011 г. Достаточно только прочитать аннотацию к этим какбы «факсимиле», и сразу вскрывается подлог. Ведь по официальной легенде «секретные протоколы» хранятся в Архиве президента РФ (ф. 3, оп. 64, д.675а, лл. 3–4), а вовсе не в архиве иностранных дел РФ. Мидовский архив называется Архив внешней политики РФ. Но поскольку сотрудники музея в Карлхорсте, видать, лепили эту туфту в «Фотошопе», они не стали утруждать себя выяснением вопроса об архивных реквизитах «секретных протоколов».
Первооткрывателей у «оригиналов» протоколов Молотова — Риббентропа много, и множатся они с каждым днем. Один из них — известный антисоветчик Буковский, которого в свое время отпустили на Запад в обмен на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана. Вот что он рассказывает в интервью «Новой газете»:
«— В двадцатых числах августа 1991 года, сразу после путча ГКЧП, яприехал в Москву и начал уговаривать власти открыть архивы и устроить суд над КПСС К тому времени я уже был хороиио знаком с людьми из ближайшего окружения Ельцина — Геннадием Бурбулисом и Михаилом Полтораниным. Я к ним пришел с этим предложением и объяснил, что если этого не сделать, то коммунисты оживут и снова станут серьезной угрозой. И более-менее всех уговорил — кроме Ельцина. Тем не менее я предложил созвать международную комиссию из историков, открыть архивы и постепенно все обнародовать. Был даже подписан черновой договор между главой Росархива Рудольфом Пихоя и мной. У меня были доверенности Гуверовского института войны, революции и мира и еще целого ряда западных исследовательских институтов, то есть я действовал как их представитель.
