Мельтюхов неверно употребляет термин «граница», речь идет именно о демаркационной линии, потому что границы в одностороннем порядке проведены быть не могут, тем более в условиях войны. Вопрос по поводу Львова возник после того, как начальник оперативного отдела вермахта Варлимонт показал 18 сентября исполняющему обязанности советского военного атташе в Берлине Беляеву карту, на которой разграничительная линия проходит вдоль Вислы, идет через Варшаву, но далее «соскальзывает» так, что Львов оказывается в немецкой зоне оккупации. Получив известие об этом, Молотов 19 сентября вызвал Шуленбурга и выразил несогласие с таким намерением германского командования. На следующий день спор был улажен.
Карта из газеты «Известия» от 23 сентября 1939 г.
Теперь давайте подумаем: зачем устраивать нервную суету по разграничению сфер интересов в Польше, в ситуации сближения двух сильнейших армий, если все уже поделили буквально четыре недели назад и зафиксировали договоренности в «секретном протоколе»? Изготовителям фальшивки, наверное, хотелось сразу указать линию будущей советско-германской границы по Бугу, но в этом случае невозможно было объяснить появление соглашения о демаркационной линии по линии рек Писса-Нарев-Буг-Висла-Сан. Поэтому махинаторы решили привязать первоначальные условия «сговора» к этой линии, а специально для того, чтобы объяснить то, что граница прошла восточнее, состряпали второй «секретный протокол» от 28 сентября 1939 г.
В этот день стороны якобы подписали еще один любопытный документ. Привожу его текст в том виде, в каком он опубликован Фельштинским в вильнюсском издании госдеповского сборника:
Совершенно очевидно, что это фальшивка. Какой «германорусский» договор мог подписать Советский Союз? Можно, конечно, списать это на ошибку Фельштинского, переводившего госдеповский сборник. Но нет, в американском оригинале тоже значится German-Russian Treaty. Причем в госдеповском сборнике 1948 г. первой стоит подпись Риббентропа, а в литовском издании 1989 г. первым подписал договор Молотов. И это совсем не мелочь. Вспомним о правиле альтерната (см. главу «Оригиналы»). Поскольку американцы использовали для публикации вроде как германские экземпляры документов, то первой должна стоять подпись Риббентропа, что мы и видим. Но Фельштинский, если уж он якобы переводил госдеповское издание, должен был оставить текст как есть. Между тем в литовской книжке имеется подтасовка: текст переведен с английского, но оформлен так, будто публикаторы использовали советский экземпляр протокола.
Но исходный текст в обоих случаях был английским. Сборник 1948 г. не предназначался для русских читателей, и поэтому его слепили весьма небрежно — для западного обывателя что Russian, что Soviet — никакой разницы. Удивляет лишь то, что в 1989 г. советские издатели не нашли нужным исправить такие явные ляпы. Не исключаю, что вильнюсское издательство «Mokslas» либо вообще не печатало эту книгу, либо использовало для печати формы, привезенные из-за границы. Но халтура налицо. В дальнейшем этот договор все же стали именовать советско-германским.
