Запись исторического интервью, если она и существовала (в чем я очень сомневаюсь), исчезла неслучайно. Видимо, очень топорно набрехал Херварт. Но, скорее всего, это — фейк. Поэтому и приходится врать об исчезнувших кассетах (кстати, странно, что Вульфсон не снял с нее копию даже для себя). Но если в той записи возникла надобность, можно было бы обратиться к германским журналистам, у которых остались оригиналы записи.
В 1991 г. по центральному телевидению была показана передача «Камера смотрит в мир» (ведущий Дмитрий Бирюков), где в кадре жена Херварта Элизабет рассказывает о своем муже и Шуленбурге. Сам фон Херварт почему-то не счел нужным уделить внимание телевизионщикам, снимающим фильм о нем и его шефе. Видимо к этому документальному фильму, не называя его, и апеллирует Эмма Вульфсон.
Стоит обратить внимание на следующее: писатель-фантаст Карпов утверждает, будто молотовский переводчик Павлов присутствовал при разговоре Риббентропа с Гитлером, когда рейхсминистр согласовывал с фюрером раздел Восточной Европы. В мемуарах Риббентропа указывается, что он связывался с шефом из здания австрийского посольства, причем каким образом — по телефону или шифротелеграммой, автором не уточняется. Но, поскольку, говорится об ожидании ответа, логично предположить второе. А по версии Маврика Вульфсона фюреру по поводу Прибалтики звонил Херварт.
Это, конечно, полнейшая чушь. Как мог какой-то секретарь посла звонить фюреру? Первое, что бы тот сделал, это потребовал к телефону своего министра Риббентропа — того он мог узнать хотя бы по голосу. К тому же, как явствует из мемуаров Риббентропа и показаний Гаусса, в первой встрече в Кремле с германской стороны участвовали помимо рейхсминистра лишь секретарь посольства Хильгер (в качестве переводчика) и посол Шуленбург. Но в том же аффидевите Гаусса (см. главу «Гаусс») говорится, что по телефону в Берлин Риббентроп звонил во время второго раунда переговоров. Правда, о том, что разговор происходил в кабинете Сталина, он не упоминает. Это самое раннее свидетельство, датированное 15 марта 1946 г. Все последующие публикации по идее должны быть согласованы с этими показаниями, данными свидетелем под присягой. Но Вульфсон здесь дал маху, поскольку содержание гауссовского аффидевита явно не было ему знакомо.
