Когда он допил третий кофе, часы показали час ночи. Одна дверь в зал «Макдональдса» была открыта, и с 59-й улицы доносило к Оскару все тот же монотонный шум сентябрьского нью-йоркского теплого дождя, перемежаемый иногда всплесками колес автомобилей, имевших неосторожность проехать слишком близко к тротуару и попавших в яму с водой. Оскар знал, что там, напротив дверей, в асфальте есть яма.
Кроме него, в зале было только трое посетителей, полузаснувших над своими биг-маками и гамбургерами в окружении красных, желтых и синих пластиковых стульев. Полусумасшедший старик, неряшливый, седой и косматый, такой же завсегдатай именно этого «Макдональдса», как и Оскар, они даже раскланивались иногда и бормотали друг другу при встрече нечто похожее на «хэлло», и еще два человека, пришедших вместе: пожилой шофер такси и молодой парень в черной кожаной куртке, Оскар видел, как оба вылезали из желтого кеба. Сейчас они вяло жевали, почти не разговаривая. Временами Оскару казалось, что парень — сын шофера, но, пораздумав, Оскар тотчас же менял мнение и допускал, что парень — его приятель, однако через несколько взглядов сомневался опять…
В сущности, Оскару было о чем задуматься и без того, чтобы ломать себе голову над тем, состоят ли двое из посетителей «Макдональдса» в родственной связи или нет. Двенадцать часов назад Оскар взял из банка последние пятьдесят долларов — остаток последнего анэмплоймент-чека. Следовало подумать, как жить дальше.
Оскар досадливо поморщился. Собственно, выход был только один. Скучный, отвратительный, обычный, как всегда, — найти работу. Самое лучшее, на что он может рассчитывать, — место официанта в одном из гомосексуальных ночных баров в даун-таун, у самой Хадсон-ривер. Если ему повезет, конечно. Ночная работа, мизерное жалованье и довольно приличные чаевые. Похлопывания по заднице, щипки и заигрывания лысых атлетов-интеллектуалов из Гринвич-Вилледж его уже давно перестали раздражать, но запрягаться опять в работу после целого года хотя и стеснительной и бедной, но достаточно свободной жизни на анэмплойменте Оскару ужасно не хотелось.
Он способен был терпеть, по натуре Оскар был терпеливым человеком, однако он жил уже на Западе шесть лет. Шесть лет, сцепив зубы, ожидал пришествия не совсем понятного ему самому чуда… Только совсем недавно Оскар наконец понял, что у него нет никаких перспектив. Работать официантом можно еще лет тридцать. Оскару нужен был счастливый случай.
— Ебаная старая жопа! — вдруг крикнул парень и швырнул свой поднос с остатками гамбургера, недопитым кофе и рассыпанным фрэнч-фрайс в лицо «шоферу». — Ебаная старая жопа! — повторил он уже тверже и выдвинулся, тщательно согнув колени, из-за пластикового стола.
«Что это они, — подумал Оскар, — вдруг ни с того ни с сего?»
Черная девушка в макдональдсовской форме, единственная сегодня ночью, испуганно поглядела в зал. На ночь «Макдональдс» сокращал обслуживающий персонал до минимума.
— Марк! — сказал «шофер», утирая бумажной салфеткой кофе и майонез с кетчупом с лица. — Марк, ты не можешь уйти, я тебя предупредил. Ты не можешь уйти. Не можешь! — Голос «шофера» был, как ни странно, спокойным.
— Да? — со злобой спросил тот, кого назвали Марком, повернувшись к «шоферу». — Да? Так вот, я ухожу. — Красивое широкоротое лицо его изломалось поперек в резиновой гримасе. — Ухожу! — И, сунув руки в карманы куртки, он твердо, не оборачиваясь, нарочито печатая шаг, пошел к двери.
Далее произошло то, чего Оскар никак не ожидал и что заставило вздрогнуть даже как будто безучастного ко всему на свете старика бродягу. «Шофер» выудил откуда-то из одежды револьвер и, не вставая из-за стола, более того, как показалось Оскару, даже практично используя стол, укрепив на нем локти, вытянул перед собой револьвер и три раза подряд выстрелил в того, кого называл Марком. Три раза. Баф! Баф! Баф!
Марк споткнулся и, повернувшись лицом к «шоферу», испуганно-удивленно посмотрел на него. Он открыл рот, но не смог произнести фразы. Шипение только раздалось из его рта, и он медленно и неуверенно пошел по проходу между цветным великолепием макдоналздсовской мебели к столику, за которым сидел «шофер». «Шофер», не меняя позы и выражения лица, спокойно и строго застывшего в своем спокойствии, выстрелил еще один раз. «Баф!» — глухо прозвучало в зале, и тот, кого называли Марком, упал.
«Шофер» встал из-за стола, спокойно оглянулся вокруг, равнодушно скользнул взглядом по Оскару. Очевидно, Оскар, бедно одетый по моде будущего — периода послеатомной войны — в армейские брюки хаки и черную вылинявшую куртку, не вызвал в нем никаких эмоций. Один из неудачников большого города. Точно так же невнимательно «шофер» оглядел старика и… подошел к Марку. Вернее, не подошел, а прошел. Остановился он только на мгновение и вышел в дождь. Хлопнула дверца, всхрапнул мотор, и зад желтого такси, дотоле видимый за стеклами «Макдональдса», утянулся прочь.
