– Мои бюргеры этого не могли сделать, – уверенно произнес Венцель Марцел. – Это или твои люди, или селяне. А может, кто-то прошмыгнул через карантин.
– Все мои люди – семейные и добрые христиане. Они не могли такого учинить.
– Это был удар воина, умеющего убивать. Удар сильный и точный. Это сделал безжалостный человек, – уточнил Гудо.
– Мы должны ее похоронить на освященной земле, – произнес Альберт и с надеждой посмотрел на бюргермейстера.
– Да, безвинное дитя. Мы похороним ее на нашем кладбище. Думаю, городской совет не будет возражать. Палач, отправляйся к могильщику Ешко. Пусть он все приготовит. Отец Вельгус проводит ее в последний путь. Тяжелые времена. Ужасные люди.
Гудо коротко кивнул и отправился в город. Возле ворот он вынужден был остановиться и пропустить несколько повозок. Бюргеры продолжали покидать Витинбург. Над городом беспрерывно раздавались монотонные удары колокола.
Палач прошел пустынными улицами и оказался у низкой каменной изгороди кладбища. Пройдя через деревянную арку ворот, Гудо побрел к большому дому, что высился над многочисленными крестами из дерева и камня.
У раскрытых дверей дома, опершись на косяк, стоял могильщик Ешко и, срезая с яблока маленькие кусочки, не спеша отправлял их в рот.
– Что привело на кладбище палача? Город собирается развлечься казнью? – с усмешкой спросил Ешко.
Гудо уставился на тонкий, слегка изогнутый нож в руках могильщика. Лишь через некоторое время он мотнул головой и посмотрел в лицо Ешко.
– Сегодня в лагере Альберта горе. Убили девочку. Бюргермейстер пообещал похоронить ее по-христиански. А еще раньше он велел присмотреть за тем, чтобы ты и твои люди выкопали могилы. Поглубже и пошире.
– Это он и мне говорил. Мы уже одну такую выкопали. Завтра будем копать другую. А если чума нас помилует, то наша работа будет впустую и ямы придется закапывать.
– Дай то Бог, – глухо отозвался палач, снова уставившись на нож.
– Все в руках Господа, – произнес могильщик и отрезал еще один кусочек яблока. – Хочешь, вместе выберем место для покойницы? Заодно и яму для чумных посмотрим. Только думается мне, что наши бюргеры не захотят бросать в них своих родственников. Совсем это не по-христиански. Так что бюргермейстер тут ошибается.
– Пошли, покажешь, – глухо произнес Гудо.
– Пошли, – согласился Ешко и скрылся за дверью.
Очень скоро он вышел, держа в руке целое яблоко.
Гудо шел возле могильщика и словно завороженный смотрел на правую руку Ешко, в которой тот держал такой знакомый палачу нож. А тот все отрезал кусочки яблока и набивал ими рот.
– А вот и яма, – весело сообщил могильщик.
Это и в самом деле была большая яма, предназначенная для нескольких десятков покойников. Не приведи Господь, чтобы она пригодилась. Но в уме и опыте Венцелю Марцелу нельзя было отказать. Он смотрел дальше других людей. Но если бюргеры прознают про эту яму, ему будет тяжело держать перед ними ответ.
– Вот проклятые помощники! – вдруг разгневался Ешко. – Смотри, побросали у ямы лопаты и отправились набивать свои брюха. А лопаты у меня из хорошего железа. Еще от отца достались. А если кто их украдет? Пусть только вернутся. Я им пущу кровь из носу.
– У нас в городе нет воров. Или я ошибаюсь? – Гудо выжидательно посмотрел на могильщика.
Тот попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и вымученной.
– Где им у нас взяться? Может, только пришлые. А так все люди у нас честные и трудом своим зарабатывают на жизнь.
– А в городе за последние десять дней кого-либо хоронили? – задал неожиданный вопрос палач.
– Да. Двух старух. Их могилы вон там, возле часовни.
Гудо отошел на несколько шагов и указал рукой на прямоугольный кусок земли, грунт которой просел на две ладони.
– А здесь чья могила?
Могильщик нахмурился. Но тут же овладел собой и с показным весельем ответил:
– Это не могила. А может, какая-то очень старая могила. Кладбище старинное. Грунт часто проседает.
– А мне кажется, этой землей недавно что-то засыпали. Что? Или кого?
Ешко отбросил недоеденное яблоко и, поигрывая ножом, ответил:
– Да не могли здесь ничего засыпать. Я бы знал. А если это мои помощники без меня тут копались… Я с них спрошу, когда они вернутся.
– Я хочу посмотреть, что в этой земле, – медленно произнес Гудо и еще раз указал рукой на участок.
– Без священника нельзя. А вдруг там и впрямь могила. Нельзя беспокоить покойников, – начал сердиться могильщик. – Это великий грех.
– Ничего. Еще один грех мне не в тягость. Копай, – строго велел палач.
– Побойся Бога. В своем ли ты уме?
Гудо не выдержал и указал на нож.
– Откуда он у тебя? Необычный нож, очень приметный. Такой на рынке не купишь. Он для воровского дела – кошели срезать.
Ешко побледнел.
– Нашел я его, – пролепетал он. – Несколько дней назад. На улице. Возле площади. Потерял, наверное, кто-то.
– Я знаю одного человека, который ни за что не расстался бы с этим ножом. Копай, – с угрозой произнес Гудо и стал приближаться к могильщику.
