Бюргермейстер стоял на вершине холма и с гневом смотрел то на неоконченный котлован запруды, то в спины удаляющихся трех десятков селян. Вчера после рабочего дня городской казначей выдал им три четверти договоренных денег за последний месяц. Селяне благодарили и низко кланялись.
А сегодня поутру старший из них заявил Патрику, что они уходят в свои хозяйства на посевные работы. При этом он клялся и божился, что они вернутся через две недели и будут продолжать работать на тех же условиях. Эти тугодумы понятия не имеют, что такое задержать земляные работы на две недели. А точнее, сорвать и без того уже нарушенный график работ. Если они не успеют со своей запрудой, то это приведет к невыполнению заказа ганзейцев. А значит…
Венцель Марцел даже не желал думать о последствиях.
Проклятые селяне и их посевные! Впрочем, посев для города тоже важен. Не будет посева – не будет урожая. И что тогда? Витинбург ждут голод и сумасшедшая дороговизна. Тут уже и лес не спасет.
Но что же делать?
– Уходят, – печально промолвил Патрик, стоявший за спиной бюргермейстера.
– И винить их особенно не за что, – добавил судья Перкель.
– А мы через две недели закончим стену, – важно сказал старейшина цеха каменщиков.
– Так, может, возьметесь за лопаты? – с надеждой спросил Патрик.
Старейшина выдержал паузу и, придав себе важности, ответил:
– Отчего же не взяться. Если город будет платить как за каменные работы, я думаю, что мне удастся склонить братьев моего цеха к этой подлой работе.
– Вот-вот, подлой. Какие все благородные в нашем городе! На пользу ему и лопату в руки не возьмете, – разгорячился судья Перкель.
– Возьмут, – гневно сказал Венцель Марцел и, глубоко вздохнув, добавил уже более спокойно:
– Возьмут, если город заплатит ту цену, которую просят горожане. Ладно бюргеры, у них есть кое-какая работа и заказы. А плебеи? У этих бездельников от бедности крысы дохнут, а все туда же – дорожат своим трудом. И все оттого, что витинбуржцам стало известно о ганзейском золоте. А его едва хватит, чтобы покрыть половину всех затрат на работы. Если же платить втридорога, то можно и вовсе остановить строительство. И забросить. Да, положение… Хоть самому лопату в руки бери.
Стоявшие за спиной Венцеля Марцела, переглянувшись, невольно улыбнулись. Они одновременно представили себе веселую картинку: бюргермейстер с лопатой.
– И все же приходится идти на значительные расходы. Патрик! Постарайся сегодня нанять двадцать горожан по три гроша в неделю. Но при условии, что у них будут свои кирки, железные лопаты, корзины и одноколесные тележки для вывоза земли. А городской инструмент мы прибережем. Палач!
– Здесь, – раздался голос Гудо, стоявшего позади всех.
– Сколько у нас в тюрьме бездельников?
– Трое должников, двое нарушителей городского устава и двое бродяг. Но они добровольно там. Делают всякую порученную работу. Все же теплее, чем на улице. А питаются милостыней.
– Ты, палач, поговори с ними. Построже. Незачем им бездельничать. Кому долги спишем, кому пива поднесем и немного каши. А если что, то и в зубы дай. Для большего понимания…
– Верно, – поддакнул судья Перкель. – И я их припугну.
– Вот-вот. Все думайте, как быть, – сурово велел бюргермейстер.
– А давайте конную стражу пошлем по дорогам. Людей всяких много шатается. Может, согласятся, – задумчиво предложил Патрик.
– И такие подойдут, – согласился Венцель Марцел. Потом скривился и добавил:
– Согласятся, не согласятся. Воли много. При баронах так себя не вели. А то город – община вольных… Нужно подумать об изменениях в городском уставе. Иначе всякий селянин, прибывший откуда угодно и проживший у нас год и еще один день, легко становится свободным жителем имперского Витинбурга.
– Такое положение записано в уставах всех вольных городов, – напомнил бюргермейстеру судья Перкель. – Чем больше горожан, тем крепче город. Ведь каждый бюргер обязан с оружием в руках встать на его защиту.
– Да, все это так. Только кто землю рыть будет? – Венцель Марцел сердито фыркнул и, не попрощавшись, стал спускаться с холма в сторону городских ворот.
– Если бы половина жителей вышла копать, можно было бы закончить все земляные работы за пять-шесть недель, – мечтательно произнес Патрик и посмотрел вслед палачу, который шел к каменной кладке.
Патрик поспешил за ним. Может, он что-нибудь придумает.
Венцель Марцел не слышал ни единого слова, произнесенного в зале городского совета. Да и что их слушать? Лучше бы взяли в руки кирки и лопаты и отправились землю копать. Сколько же их?
Он привстал со своего бюргермейстерского кресла и стал пальцем пересчитывать тех, кто в это утро был, согласно своим обязанностям, в зале совета.
Что за дурацкие правила – три раза в неделю собирать совет! Кроме того, приходится и в другие дни держать людей на случай скорого рассмотрения всяких неожиданных происшествий и, не приведи Господь, бед.
