– И священник, и их супериор[58] Доминик в присутствии отца Вельгуса на кресте поклялись не покинуть работ до их полного выполнения. Таково решение всех пришедших гостей. Так что в этом опасности нет. Но и порядок, несомненно, должен быть. И у нашего города есть такой человек. Это городской палач Гудо. У него нет большой работы по своему ремеслу. На рынке и других службах уже устоявшийся порядок. Так что, думаю, при определенном вознаграждении ему можно поручить контроль за порядком среди гостей города.
– А он согласен в дополнение к своим обязанностям прибавить еще и эту? – раздался все тот же противный голос.
Венцель Марцел строго посмотрел в сторону задавшего вопрос и уверенно ответил:
– Он согласен на все, что постановит городской совет. К тому же он сам просил меня об этом.
Весна передавала свой королевский жезл рвущемуся в город лету. Поляны и холмы уже покрылись густой зеленой травой. Над ней, выискивая первые полевые цветы, кружилась мошкара и натужно гудели пчелы. Солнце подолгу висело в небесах, поливая все живущее своим благодатным теплом. Легкий ветерок приятно обдувал лицо и приносил на своих крыльях чудесный аромат цветущих растений.
Гудо сидел на вершине холма и в полной мере отдавался этой благодати, радуясь, что не приходится думать о том, что случится завтра и сегодня, даже в следующий миг. Его никто не смел потревожить. Он был предоставлен самому себе. Ну, хотя бы в этот короткий час. Он заслужил это.
Как бы то ни было, а он выполнил и продолжал выполнять данное им слово. Работа была в самом разгаре. Большая и полезная. Не пройдет и месяца, как все, что задумал бюргермейстер, будет воплощено в жизнь. И бюргермейстер, и горожане останутся довольны. Много ли им надо? Набить желудки и разбавить еду добрым вином.
А что нужно самому Гудо? Неужели ему мало того, чтобы созерцать, как растут его труды, наполняясь необходимым содержанием? И нет никакого расстройства, связанного с тем, что все это не имеет отношения к его имени? Да и зачем оно ему…
Возможно, раньше он, раздавливая и уничтожая людей, желал, чтобы его имя произносили с ужасом и животным трепетом. Но все это так ничтожно! Теперь он жил, понимая, что возвеличивание имени и возвышение человека – это всего лишь соблазн и ступенька для греха. От всего этого можно освободиться. Вернее, освободить душу и в дальнейшем не принимать в нее ничего постыдного. Он уже с содроганием подумывал о том, что, может быть, сегодня или завтра явится гонец из какого-нибудь городка и его опять пошлют, дабы совершить казнь или жестокие пытки.
А это было совершенно несовместимо с чувствами, навеянными приятным, теплым днем, легким ветерком и беззаботным птичьим щебетом. Вот бы просидеть так всю жизнь, наслаждаясь одиночеством!
Но нет. Вероятно, это возможно в пустыне, куда и птица не долетит. А пока…
Гудо поморщился.
К нему по холму поднимался супериор Доминик и неразлучный с ним помощник Мартин.
Старик уже изрядно надоел Гудо. Непонятно почему он постоянно искал общения с господином в синих одеждах. То он предлагал отведать доброго вина, то приносил с собой крепкое пиво с истекающим янтарем окороком, то звал на сборище своих флагеллантов. И всегда пытался втянуть Гудо в разговор. И ладно, если бы речь шла о работах, в которых были заняты его братья. Но нет, он пытался поговорить на мудреные и даже философские темы. Такая назойливость очень скоро надоела Гудо, и при встрече со стариком он чаще всего отвечал односложно, а то и просто молчал.
Да еще этот Мартин с перерубленным носом.
В первые дни знакомства тот даже не смотрел Гудо в глаза, а в разговоре не проронил ни единого слова. Зато через месяц он уже искал возможности быть замеченным палачом, низко поклониться или придумать любой предлог, чтобы обратить на себя внимание.
Тяжело взобравшись на холм, старик вытер лоб и поприветствовал палача:
– Пусть будет день твой легок и угоден Господу.
Гудо в ответ едва кивнул ему.
– Сегодня пятница, – продолжил супериор флагеллантов. – Нужно получить все, о чем договаривались. Хлеб и зерно заканчиваются. А завтра праздник святой Эльзы. Неплохо было бы налить братьям и сестрам по кружке пива. Как ты думаешь?
Гудо снова кивнул.
– Мартин готов отправиться в поселения и к арендаторам. Да, Мартин?
Глаза Мартина забегали. Почесав свой перерубленный нос, он ответил:
– Да, Доминик, я готов.
– Ладно, – выдавил Гудо. – Ступай к Патрику и скажи, что я… – Палач долго подбирал слово и наконец вымолвил:
– Прошу выдать в серебре плату сегодня вечером. И пусть попросит бюргермейстера добавить на три бочонка пива. Пусть скажет, что я просил.
Мартин лениво поклонился и стал неспешно спускаться с холма.
