Палач полностью

Теперь безукоризненная Кертис кивнула Бакстер и окинула расхристанного коллегу долгим, сердитым, осуждающим взглядом. Покачала головой и направилась к лифту.

Руш с невинным видом посмотрел на Бакстер.

– Ну что, помогли очки? – с ухмылкой спросила та и покатила по коридору свой чемодан на колесиках.

Было решено, что за руль лучше всего сесть Кертис. Бакстер устроилась сзади, а Руш открыл окно со стороны пассажирского сиденья и направил на себя струю обогревателя. Едва черный автомобиль ФБР отъехал от отеля, как их тут же поглотило море почти неподвижных такси, напоминавших свежую полосу желтой краски.

В салоне журчала полицейская рация, диспетчер переговаривался с патрульными на дорогах, перед каждым новым сообщением звучал веселенький сигнал. Насколько Бакстер могла понять, прошедшая ночь в городе, который никогда не спит, выдалась особенно бурной. Правда, о многом она могла только догадываться, так как не была знакома с принятыми в Департаменте полиции Нью-Йорка кодами оповещения об инцидентах. Кертис была столь любезна, что разъяснила ей значение самых интересных вызовов.

В Лондоне уже наступило время обеда. Утро команда столичной полиции провела с пользой. Бакстер прислали новые подробности из жизни последнего убийцы, Патрика Питера Фергюса, которые она не преминула зачитать Кертис и Рушу:

– Шестьдесят один год. В последние два года работал уборщиком в компании с туманным названием «Консьюмер Кеа Солюшнз Лимитед». С полицией сталкивался лишь однажды, когда тридцать с чем-то лет назад был арестован за драку в пабе. Из близких только мать, страдающая деменцией… О боже!

– Что такое?

– Он подрабатывал Санта-Клаусом и именно на эту работу направлялся, когда походя решил убить ни в чем не повинную женщину-полицейского.

Руш, казалось, вмиг протрезвел, повернулся, посмотрел на Бакстер и спросил:

– Вы серьезно?

– Пожалуйста, только бы об этом не прознала Андреа, – простонала Эмили, не обращаясь ни к кому конкретно, – я даже с другого конца Атлантики вижу огромный заголовок: «Санта-убийца».

Они медленно тащились мимо Сити-холл-парк. Эмили выглянула в окно. Темно-серое небо над головой было готово в любой момент выполнить свою угрозу и разразиться снегопадом. Судя по вывеске, они приближались к Бруклинскому мосту.

Тут пришло эсэмэс от Томаса. Она недовольно воскликнула:

– Ну что там еще?

Бакстер задумалась, что написать в ответ, но в этот момент ее отвлекло сообщение по радиосвязи. Ее заинтересовал не столько смысл переговоров патрульных с базой, который напрочь от нее ускользал, – а изменившийся голос диспетчера. За те полчаса, что Эмили вполуха слушала рацию, женщина-диспетчер профессионально поставленным голосом сообщила оперативным группам о вызове по поводу серьезного насилия в семье, об умершем от героина наркомане и о мужчине, угрожавшем покончить с собой. При этом неизменно демонстрировала спокойствие и собранность… до настоящего момента.

– И что вы планируете сделать, когда… – начал Руш, не обращая внимания на переговоры, в которые вслушивались женщины.

– Тс-с! – цыкнула на него Кертис и сделала радио громче. В этот момент они как раз свернули и стали подниматься на мост.

– Десять-пять, – донесся из динамика немного искаженный мужской голос.

– Он просит ее повторить, – специально для Бакстер перевела Кертис.

Опять прозвучал веселый звуковой сигнал, никак не вязавшийся с тоном диспетчера, в котором явственно пробивалась тревога.

– Сорок два Чарли. Десять-десять Эф.

– Возможно, перестрелка, – прошептала Кертис.

– …Главный зал Центрального вокзала Нью-Йорка. Сообщение о стрельбе… Десять-шесть.

– Она просит его ничего пока не предпринимать, – сказала Кертис. Их машина подползла чуточку ближе к первой каменной опоре на въезде в город, той самой, с которой за несколько дней до этого сняли труп.

Вновь вернулся женский голос, напряженный и торопливый:

– Сорок два Чарли. Тридцать четыре Бой. Тридцать четыре Давид. Десять-тридцать девять Кью…

– Что это? – спросила Бакстер.

– Насколько я понимаю, диспетчер, не зная в точности, что происходит, снаряжает подмогу.

– Центральный вокзал, главный зал. Вооруженный преступник взял заложника… возможно, убил.

– Что, черт возьми, происходит?

– Десять-пять, – произнес какой-то полицейский, выражая то же чувство в цифрах.

– Мертвый заложник уже не заложник, – сказал Руш, – а труп.

Из слов диспетчера ничего понять было нельзя. Она явно хотела сообщить патрульным подробности, но не могла сделать этого по открытому каналу, который мог прослушать любой владелец рации за каких-то тридцать долларов.

– Десять-шесть… Центральный вокзал. Десять тридцать девять Кью… Десять-десять Эф… Десять-тринадцать Эф… Десять-одиннадцать Си…

– Объявляет тревогу, – прокомментировала Кертис, – объявляет боевую готовность агентам в штатском.

– Вооруженный преступник. Применение огнестрельного оружия! – продолжала диспетчер без всякой на то необходимости.

Потом приняла еще одно сообщение, передатчик уловил несколько резких щелчков в ее наушниках и послал их в эфир.