– Повторяю вам и готов поклясться в этом перед Господом Богом: дамы де Вигонрен не будут нуждаться ни в самом необходимом, ни в том, что приносит удовольствие. До скорой встречи, Мартина. И благодарю вас за то, что, сами того не желая, стали моим вестником. Тяжелый же разговор вас ожидает!
Уже на обратном пути в повозке Мартина спрашивала себя, как она расскажет баронессе-матери о своем открытии. Служанка почти забыла о горшочках крема и о порошке для дыхания, которые еще недавно доставили ей такую радость. В голове у нее безостановочно крутилась фраза из заявления Эсташа де Маленье; тогда она не придала ей никакого значения.
Что он хотел этим сказать? Просто рассказывал – или хотел, чтобы она поняла что-то еще? Нет, Эсташ попытался поколебать ее уверенность, вот и всё. Мадам Агнес вовсе не обрадовало бы зрелище, как Маот отрубают голову или толкают на костер на городской площади. Какой вздор все это!
В тот день в толстой башне царил ледяной холод. Холодный ветер просачивался сквозь стены, под дверями, гуляя в коридорах и стеная, будто целая армия страдающих призраков. Мессир Гийом де Ногарэ приказал, чтобы затопили один из каминов в его кабинете. Речь шла вовсе не о его личном удобстве. Он опасался, как бы чернила не замерзли в чернильницах, задерживая его работу и работу секретарей. К тому же замерзшие пальцы плохо держат перо. Советник короля незаметно спрятал руки в широкие рукава своего одеяния легиста, чтобы хоть немного их согреть, и удивился, насколько сухой стала у него кожа.
Ногарэ закончил есть густой суп с репой и черствым хлебом, затем проглотил несколько пирожков с сушеными фруктами. Оттолкнув блюдо, разложил перед собой в линию несколько тяжелых стопок монет, с помощью которых распрямлял свитки с посланиями. Его коллекция милых дев очень высокого происхождения пополнилась Кастильей, Савойей, Пармой и Шотландией. Короче говоря, здесь все, кроме Английского королевства.
Гийом де Ногарэ, не предупредив суверена, готовился – без сомнения, преждевременно – к расторжению из-за бесплодности брака, связывавшего Изабеллу де Валуа и будущего Жана III. Когда придет время, он хотел быть готовым и предложить новую супругу, которая была бы ему по вкусу и союз с которой служил бы интересам Франции. И, более того, в интересах будущего герцога Бретонского, так как Ногарэ думал и о нем тоже. Ведя как можно более точные расчеты, чтобы не быть застигнутым врасплох, он в течение двух или трех лет принимал постоянные отчеты о женском здоровье мадам Изабеллы. Если она в ближайшее время не забеременеет, почтенная Эмелин Куанар будет склонна сделать серьезное заявление о ее бесплодии перед семьей герцога Бретонского. Сама процедура расторжения брака, даже если ее ускорить в интересах государства, займет около года, может быть, чуть меньше. Он позаботился о том, дабы Папе Клименту V шепнули, что промедление было бы скверно истолковано Филиппом Красивым и Артуром II.
Он читал доставленные послами и королевскими представителями хвалебные, зачастую восторженные описания юных девиц. Ногарэ уточнял, что нужна тринадцати- или даже четырнадцатилетняя, чтобы она могла вступить в брак в возрасте пятнадцати или восемнадцати лет, прекрасно развитая, так как Жану тогда будет около двадцати пяти. Ногарэ не доверял витиеватой лирике своих корреспондентов, которые были лично заинтересованы в том, чтобы устроить брак с герцогом или более важной персоной. Судя по всему, поставщики невест надеялись на признательность – звонкую и приятно отягощающую кошелек. Но он прекрасно умел читать между строк.
«Прекрасная, как утренняя заря, восхитительно сложена, набожна, читает по-латыни; все, кому посчастливится только подойти, моментально очарованы ею… Ее маленький карминовый рот, высокие скулы, короткий и прямой носик радуют взор…» – заверял его посол Кастилии насчет Изабеллы[169], старшей дочери короля Санчо IV и Марии де Молина.
Вот ведь плут! Изабелла Кастильская на три года старше Жана, глупа, как курица, и к тому же в возрасте восьми лет сочеталась браком с Жаком II Арагонским. Десять лет спустя брак был расторгнут под предлогом несоблюдения супружеского долга. На самом деле Жак II искал себе другую супругу, союз с которой был бы полезен в его военных и политических расчетах.
Гийом еще раз прочитал послание, присланное эмиссаром Пармы во Франции, касающееся Бланш Висконти, дочери Маттео I Висконти, властителя Пармы и Милана.
