– Моя ошибка, моя большая непростительная ошибка! – прошептала вышеупомянутая, складывая вместе руки. – Чувства, которые я не смогла обуздать, наказали меня стократно. Беззаботная пташка, я пользовалась счастливым случаем всякий раз, как он мне представлялся. Но я старела. Взгляды мужчин становились уже не такими пристальными, их улыбки были уже не такими призывными, а комплименты мне делали все реже и реже. Большинство из них больше не оборачивались, когда я проходила мимо.
Улыбнувшись, она продолжала:
– По просьбе их отца, да упокоит Господь его душу, я стала первой женщиной сперва для Луи, затем для Николя. Он был таким искусным, таким восхитительным мужчиной и гораздо моложе меня. И он дал мне понять, что я не оставила его равнодушным. Зная, что Николя никогда не овладеет своей будущей супругой, даже под влиянием страсти, я втайне отправилась на свидание на пруд Бас-Рош. Свидание было таким прекрасным и таким бурным, что я забыла о времени.
Речь ее прервало рыдание. Закрыв рот руками, женщина простонала:
– Разве это не чудовищно, разве не ужасно, что я не могу вспомнить ни лица, ни имени моего несчастного любовника, в то время как наши разнузданные забавы стоили жизни трем прекрасным людям, не говоря уже о моей собственной жизни?
– Продолжайте, Сильвин, – печально попросил Венель-мадший.
– Этого я ждала целых четырнадцать лет. Приведя себя в порядок, я поспешно поднялась на холм. С его верхушки я все и увидела. Анриетта, это была она. Уперев руки в бока, она внимательно смотрела на что-то в воде неподалеку от скалы. Вдруг меня охватил ужас, такой сильный, как никогда в жизни. Я… могу видеть некоторые вещи: женский дар, который достался мне от бабушки, дар, который теперь уже далеко не тот. Крича как безумная, я побежала туда. Раскрасневшаяся, разгоряченная борьбой, Анриетта довольно улыбалась. Чуть поодаль на воде покачивалось тело Гермионы, отягощенное осенней одеждой. Рукава Анриетты и ее юбка спереди и сзади совсем промокли. Даже если она не толкнула ее в воду, воспользовавшись отсутствием Николя, то, без сомнения, держала ее голову под водой. Здесь было не очень глубоко, и Гермиона могла выбраться из воды.
– Но ведь она… она говорила, что… изо всех сил старалась вытащить сестру на берег, – пролепетал мессир де Тизан. – Гермиона поскользнулась на прогулке и ударилась о большой камень…
Сильвин, казалось, не слышала его. Она продолжала говорить:
– Я хотела броситься в воду, надеясь, что Гермиона лишь потеряла сознание. Но Анриетта схватила меня с чудовищной силой. А затем произнесла таким спокойным голосом: «Сдохла наконец. Жаль, что не раньше!» Я повернулась к ней, готовая броситься в драку, угрожать ей, что все расскажу. Но она только прыснула со смеху, продолжая держать меня:
– Не забывай, что я обожаемая дочь сеньора бальи. Он проглотит все, что я ему преподнесу, а вот ты закончишь свои дни на эшафоте, бедная старая дева, слабая на передок. Ты хоть удовольствие-то получила?
Вот и вся моя история. Продолжай чтение, палач.
