Когда Кущенко произвел эти манипуляции, Болан вытащил свой «Большой Гром». Пистолет сверкнул на ярком утреннем солнце, и Палач вышел из-за машинного отделения. Он сделал полдюжины шагов, как вдруг с шумом распахнулась дверь, с силой ударившись о стену. На крышу вступили два дюжих молодчика с пистолетами наготове.
— Вот это как раз то, что нам и нужно, приятель… — сказал старший из них, лысый, одетый в штатское. — Задержите его и растолкуйте ему его права…
Болан онемел.
Второй молодчик в полицейской форме махнул ему рукой.
— Брось оружие. Оттолкни его ботинком в сторону. И не трепыхайся… Резкое движение, и я стреляю…
Болан выполнил все, как было ему приказано, кинув «Большой Гром» на смоляную поверхность крыши. Когда он выпрямился, полицейский подошел к нему и обыскал. Он присвистнул, когда обнаружил «Беретту», и поднял ее вверх, чтобы показать лысому.
— Красивый, — сказал тот.
Болан указал одной рукой на Кущенко.
— Вы бы лучше вот о нем позаботились…
Лысый обернулся и посмотрел туда, куда указывал Болан.
— О нем? С какой стати? Он тут по делу. В отличие от тебя.
Кущенко кивнул лысому, потом Болану, затем заговорил:
— Да, сэр, мне пора приниматься за работу.
— Пошли! — сказал полицейский.
Болан двинулся по направлению к двери. Он обернулся, чтобы взглянуть на русского.
Кущенко улыбался…
Лысый и полицейский не обратили внимания на немой диалог Болана и Кущенко и подтолкнули его, на этот раз более ощутимо, к двери. Кущенко провожал их взглядом, его улыбка тускнела, переходя в мину философской задумчивости.
Болан остановился и обернулся.
— Постойте, я говорю вам, это — террорист. Через пару часов вы уже его не поймаете, а пока вы еще можете его остановить. Честное слово!
— Ну да? — Лысый еще раз пихнул Болана. — А я говорю тебе, пошевеливайся. Давай, давай…
— Вы должны меня выслушать, черт подери! Взгляните под тот куб, справа от этого негодяя. Там его ружье!
— Да, да. Я в курсе. Это твое ружье. Я даже знаю, что ты хочешь заговорить нам зубы и свалить от нас…
— Замолчи, Майк. У тебя больно длинный язык, — полицейский обернулся к лысому, который держал пистолет как раз между ним и Боланом. Похоже было, что этот полицейский был тут главный, а лысый его сопровождает в качестве дополнительной мускульной силы.
Болан мгновенно оценил ситуацию. Эти ребята несомненно были с русским заодно. Такой вывод можно было сделать, судя по их наплевательскому отношению к его заверениям. Но обстоятельства изменились. Болан был разоружен.
— Ну ладно, как знаете, потом прочитаете об этом в газетах, — сказал Болан, полагая, что веско аргументировал свою позицию.
Он пожал плечами и побрел к дверному проему.
Полицейский шагнул в него первым, затем вошел Болан, а сзади — Майк.
Когда троица спустилась по ступеням, Болан двинулся к двери на этаж и уже почти открыл её, когда полицейский остановил его:
— Постой, сынуля. Мы спустимся по служебной лестнице. Была охота транжирить на тебя электричество, да к тому же там длиннее путь и ты, чего доброго, захочешь свалить…
— Я вообще никуда не пойду, — сказал Болан и ехидно улыбнулся полицейскому.
— Имеешь право, сынуля…
— Тебе не кажется, что я с большой натяжкой могу быть твоим сынулей?
— Да ну?..
— Ты родился на Юге?
— Это не имеет никакого значения, откуда я родом. Меня даже не интересует, откуда ты родом. Вот и все… Какая тебе разница, где мы пойдем? — он показал на лестничный марш стволом своего «Магнума». Этим пистолетом не вооружали полицию, хотя Болан знал некоторых полицейских, которые предпочитали его табельному оружию.
Болан медленно побрел к лестнице, неохотно оторвав руку от двери. Он хотел убежать от тех, кто арестовал его, в тот момент, когда они немного успокоятся и ослабят бдительность. Если они поймут, что дело сделано, то не будут слишком осторожными. И как только у Болана появится шанс, им несдобровать…
Троица вновь двинулась вниз по лестнице, полицейский шел впереди, а Майк замыкал это шествие.
Пройдя четыре пролета, Болан взглянул на часы. Было без пяти девять… Эскорт с президентом должен появиться приблизительно через пять минут. Он не мог больше ждать.
Болан прыгнул вперед, схватив полицейского выше поясницы. Он крепко в него вцепился, прикрываясь его телом.
Майк заорал и стал стрелять. На это Болан и рассчитывал. Лысый застыл, стреляя в одну точку. Понимая, что он ввяжется в драку, Болан развернулся, оказавшись на площадке очередного этажа. От сильного толчка из кармана полицейского разлетелись в разные стороны два пистолета и «Магнум». Последний упал совсем рядом с Палачом.
Носком ботинка он пытался достать пистолет, по-прежнему прикрываясь телом полицейского, как щитом.
— Черт тебя подери, Майк, не стой на месте, — завопил полицейский, — пристрели ты этого выродка! Скорее, а то он пришлепнет нас обоих!
Майк начал спускаться по ступенькам. Изо всей силы Болан оттолкнул полицейского назад, чтобы дотянуться до рукоятки «Магнума».
