— Вы, должно быть, залиты чужой кровью, — заключил Болан. — Эта рана просто не может так кровоточить.
— Она хлынула на меня со всех сторон, — проворчал Лайонс. — Черт! Вот это был удар!
Он снова застонал и скорчился от боли.
— Послушайте, — процедил он, стиснув зубы. — Я работал под именем Отри… Джеймс Отри. Временно я сотрудничал с властями штата Невада. Вы должны во что бы то ни стало сохранить это прикрытие. Понимаете? Не позволяйте им…
— Не беспокойтесь, — ворчливо заверил его Болан. — Вы выкарабкаетесь. Вы в состоянии держать в руках оружие?
— Думаю, да. А где мы?
— Меньше чем в двух километрах от форта гангстеров, — ответил Мак. — Сейчас будем тихонько уносить ноги. Все будет в порядке, если они не поднимут на поиски вертолет.
— Послушайте, Болан, если со мной что-то случится… найдите Пита О'Брайена в Карсон-Сити. Скажите ему, что я выстоял и с моей стороны прикрытие не засвечено. Передайте это ему, Болан.
— Хорошо, хорошо, я все передам. Вы думаете, у вас внутреннее кровотечение?
— Скорее всего. И вот еще что: передайте ему всего два слова — калифорнийская карусель. Запомните: калифорнийская карусель.
— О'кей! Пит О'Брайен, Карсон-Сити. Калифорнийская карусель… Хорошо.
Болан отвинтил пробку с фляжки с водой, приподнял голову полицейского и поднес к его губам горлышко.
— Только сполосните рот, — предупредил он. — Сполосните и выплюньте.
Лайонс повиновался и через пару минут произнес:
— Я… я чувствую себя лучше. Все будет в порядке.
Болан вставил в «кольт 45» новую обойму и вложил пистолет в руку Лайонсу.
— Будьте осторожны, — предупредил он. — Я снял его с предохранителя. Нельзя сбрасывать со счетов возможность еще одной перестрелки. Если услышите, что кто-то насвистывает
Лайонс устало засмеялся.
— Вы по-прежнему предусмотрительны, не так ли?
— Нужно оставаться таким до конца, — ответил Болан, садясь за руль машины.
Да, Болан умел предусматривать все до мелочей. И сейчас ему в голову пришла одна простая мысль, что все трупы, разбросанные по склону горы, не стоили и мизинца этого храброго полицейского. Первоначально Мак планировал отправиться в Сан-Франциско, а по дороге завернуть в Вегас, чтобы пополнить свою «военную» казну за счет «сливок», которые снимали мафиози. Теперь же он пришел к выводу, что здесь происходит нечто более серьезное, чем сокрытие от налогов нескольких десятков тысяч долларов. Мак подумал, что как только он вверит Лайонса в руки надежного, компетентного врача, то отправится посмотреть, что же происходит за неоновым фасадом Лас-Вегаса.
Жребий был брошен, а Болан вовсе не походил на того человека, который бежит от своей судьбы. Ну что ж, кое-кому в Вегасе придется на своей шкуре ощутить тяжелую руку Палача.
В течение десяти минут боевой фургон Болана, тихонько урча мотором, катился с потушенными огнями по едва заметным тропам. Спускаясь по склону, Болан глушил двигатель и давал машине катиться накатом, чтобы не нарушать ночную тишину. Он часто останавливался и внимательно вглядывался в темноту.
Когда они спустились к федеральной дороге, Болан пришел к заключению, что противник их не преследует. Не скрывая своего удивления, он повернул в сторону Лас-Вегаса и, обернувшись, сказал:
— Сдается мне, что нас оставили в покое.
Из глубины фургона послышался слабый, неразборчивый ответ.
— Все в порядке? — спросил Болан.
— Надеюсь, выживу. И… Болан…
— Да?
— Спасибо.
— Чего уж там, — с улыбкой ответил Болан.
Благодарность в данном случае была неуместна. Болан знал это, Лайонс тоже.
Мак закурил, с наслаждением затянулся сигаретой и удовлетворенно вздохнул.
— Хотите сигарету? — спросил он.
— Я бросил. Курение вредит здоровью. Разве вам это неизвестно?
Болан хмыкнул. Его гость приходил в себя. Чтобы отбить охоту шутить у такого парня, как Лайонс, его нужно было бы пропустить через мясорубку. Мак снова глубоко затянулся сигаретой и пустил струю дыма в глубь фургона.
— На свете немало других вещей, которые пагубно влияют на здоровье, — возразил он.
На этот счет у него не было никаких сомнений. Война, например. А также последняя чересчур затянувшаяся схватка на дороге…
Кровь врага, которую щедро проливал Болан, никоим образом не смущала его и не вызывала бесчисленные угрызения совести. В этом заключался смысл его жизни. К черту интеллектуалов с их гнилой философией: мафию можно победить только одним способом — действуя ее же методами. До определенной степени, конечно. Правила игры, а война действительно напоминает игру, менялись очень редко, как, например, сегодня на горе, когда в самый разгар кровавой оргии пришлось отказаться от детально продуманного плана боя, чтобы спасти человеческую жизнь.
Кстати, вот оно — интеллектуальное решение проблемы: их надо бить в их собственной игре, их же методами… но при этом не быть похожими на них. С точки зрения Болана этот момент коренным образом отличал его от противника: он еще не потерял человеческий облик.
