На сдвинутых вместе матрасах лежала полностью обнаженная женщина. Над ней усиленно трудился голый мужик, осатанело двигал задницей. Но это было еще не все. Спереди от женщины был второй мужик. И он... А она... В это просто невозможно было поверить. Но она обслуживала сразу двоих. До невозможности развратный сеанс одновременной любви...
И что самое противное, Роберт не мог оторвать взгляд от этой женщины. Грязная похоть намертво приковала его к месту. Он забыл про коров, про все на свете. И смотрел, смотрел...
Наконец женщину оставили в покое. Уставшая, разморенная, она разлеглась на матрасах. Ноги на ширине плеч, руки в стороны, на губах довольная улыбка. Красавицей ее не назовешь. Круглое прыщавое лицо, большой рот, маленькие глаза. И фигура не то что у Варвары Ильиничны. Обвислые груди, широкая талия, полные короткие ноги... Но Роберт все равно не мог отвести от нее взгляд.
Мужики сходили к реке, искупались.
– Алка, с нами поедешь? – спросил один.
Женщина промолчала. Только мотнула головой. Никуда она не хотела ехать.
– Тогда оставайся здесь, шалава! – гоготнул второй.
Он вырвал из-под нее матрасы, сунул их в машину. И сам скрылся в кабине. Его напарник сел за руль. Взревел двигатель, и «Колхида» с прицепом медленно пошла в сторону дороги. Женщина Алла даже не открыла глаз, чтобы посмотреть вслед.
Как будто сам черт дернул Роберта. Он медленно с опаской подошел к ней. Сел на траву рядом с ней. Она даже не шелохнулась.
Его рука сама легла на ее вялую грудь. Он не мог сказать, какая у нее кожа – мягкая, сухая, приятная на ощупь или нет. Волна необузданного возбуждения смыла все чувства и ощущения. Осталась только одна потребность – войти в эту женщину на всю длину. Все мировосприятие сосредоточилось на конце разбухшей кочерыжки...
Она впустила его в себя. Не открывая глаз, заулыбалась. На лице появилось выражение блаженства – как тогда у Варвары Ильиничны. Из груди вырвался сдавленный стон. Таз и бедра задвигались в такт его движениям...
Если бы Роберт стоял перед выбором – продолжать или умереть, он бы лучше умер. У него просто не было сил остановиться. Настолько сильно захватил его этот скотский процесс...
Алла тоже получала удовольствие. В этом нетрудно было убедиться... Но она по-прежнему не открывала глаз.
А Роберт разошелся. Все выше, все выше и выше... Он уже на самой вершине. Нет сил удержаться. Он падает. Головокружительный полет. Сейчас он упадет на дно пропасти. И будет взрыв...
Алла открыла глаза в самый последний момент. Увидела искаженное страстью лицо Роберта. И закричала как резаная.
Она попыталась вырваться из-под него. Но Роберт просто не мог позволить себе дать ей уйти. Он должен был взорваться в ней... И это случилось. Он выбросил в нее всю свою жизненную энергию. И обессиленно сполз с нее.
Алла вскочила на ноги.
– Горбун! Да будь ты проклят!..
Она собрала свои вещи в охапку и, не одеваясь, побежала по дороге. Еще и в ужасе оглядывается. Неужели она думает, что Роберт захочет ее остановить?
Они пришли вечером. Их было всего двое. Один в форме, другой в штатском.
– Именем закона!..
На Роберта надели наручники, повели к машине.
Потом была камера предварительного заключения. Встреча со следователем. Предъявление обвинения в изнасиловании. Допрос.
Роберт не стал таиться. И рассказал все, как было. Следователь занес все в протокол, дал ему расписаться.
А на следующий день его перевели в следственный изолятор.
Мрачная камера, койки в два яруса, хмурые лица заключенных. Роберт поздоровался, отыскал взглядом свободную койку, бросил на нее матрас, застелил его бельем. И тут к нему подошел какой-то долговязый тип. Взъерошенные волосы, ершистый взгляд.
– Не рано ли ты устраиваешься? – спросил он.
– Тебе-то что? – не глядя на него, не зло, без вызова спросил Роберт.
– Ты не сказал, по какой статье зачалился...
Пришлось сказать. Тип нехорошо усмехнулся:
– За мохнатый сейф взяли, да? Ну, ну... А тебе не кажется, что ты не то место выбрал? Тебе на вокзале место...
– Какой здесь вокзал? – не понял Роберт.
– А где петухи у нас живут... Ты че, урод горбатый, не знал, что мою сеструху трахнул?
– Твою сестру? – опешил Роберт.
– Да, гнида! Мою сестру!..
– А как твою сестру зовут?
– Да какая в пень разница? На тебе мохнатка висит. Значит, ты и сам мохнатым станешь. Понял?
– Не понял...
– А сейчас поймешь. Братва, петушить козла горбатого надо!
– Да не базар, надо! – поддержал его какой-то хмырь. – А то своим горбом гнойным нормальных людей поганить будет...
– А может, у него в горбу дырка есть? – захохотала чья-то гнусная рожа.
Роберт сник, сжался в комок. На глаза едва не навернулись слезы. Везде, на воле и в неволе, люди смеются над ним. Везде нужно доказывать, что он имеет право на существование. В школе он смог это сделать... Но вряд ли он сможет что-то поделать сейчас. Вся тюремная братия против него. И если он посмеет защищаться, его попросту сотрут в порошок.
А если защищаться не будет, его просто опетушат... Что это значит, Роберт не знал. Но догадывался, что-то нехорошее... Нет, не надо, чтобы его опетушили...
