Агаев задумался. О том, что творится в тюрьме Абу-Грейв, ему было известно. Там американцы и не думали церемониться. Сообщения о пытках и убийствах заключенных давно стали достоянием общественности. «Что ж, не будем торопить события. Подождем, как дело дальше пойдет».
В палату вошел чернокожий солдат. В руках он держал поднос с госпитальным порционным обедом. Постояльцу надо было подкрепиться. Расставив принесенную еду на столе, солдат молча вышел из палаты. Дмитрий проводил его взглядом и, откинув с себя одеяло, поднялся с кровати. Вроде бы дело шло на поправку, хотя тело ныло после вчерашнего жестокого избиения, а нога в месте ранения продолжала болеть.
Он неуверенно зашагал к небольшому окну палаты и посмотрел на двор полевого госпиталя. Там торопливо сновали санитары с носилками, на которых лежали раненые. Им помогали солдаты и местный персонал. Понаблюдав за этой беготней, Агаев подошел к столу и поел. Потом встал и начал осторожно расхаживать по палате. То, что его поместили в одноместную палату, говорило о том, что с ним будут разбираться всерьез.
Внезапно Дмитрия охватила тоска. Вот ведь как получается — он фактически вытащил итальянца с того света, а никаких вестей от освобожденного заложника по-прежнему нет. Что это значит? Отсутствие информации об Антонари, пожалуй, сейчас беспокоило сильнее всего.
Агаев сидел на постели, уставившись взглядом в пол, когда через час в палату вошли Кэтрин и офицер в чине лейтенанта.
— Как ваше самочувствие? — на чистом арабском языке обратился к нему офицер.
— Большое спасибо, нормально. А как здоровье того парня? Ну того, который со мной сбежал? Он кажется итальянец?
— Наверное, неплохо. — Офицер загадочно посмотрел на него, а потом повернулся к Кэтрин и сказал ей по-английски: — В арабском слабоват. И вообще-то, не очень похож он на араба.
— На кого бы он ни был похож, но производит впечатления настоящего джентльмена, — ответила Кэтрин.
Видно было, что чем-то этот непонятный человек действительно привлек ее внимание.
— Если бы он был американцем, то его приняли бы в Штатах, как героя. Уму непостижимо — суметь вырваться из настоящего змеиного гнезда, набитого террористами, да еще прихватить с собой другого заложника! — продолжила американка.
Офицер язвительно усмехнулся и иронически заметил:
— Смотри, мисс Макклау, как бы этот араб не покорил твоего сердца.
Потом добавил:
— Не забывай, Кэтрин, где ты работаешь. Это тебе не пляж в Майами, а Ирак. Мы с тобой сюда приехали не романы крутить с арестованными.
Она неприязненно посмотрела на соотечественника:
— Лейтенант, прошу вас, занимайся своими делами. Но я почему-то уверена, что человек, совершивший подобный поступок, никогда не станет информатором.
Кэтрин гневно развернулась и вышла. Офицер с изумлением посмотрел ей вслед.
Резкий тон «медсестры» отрезвляюще подействовал на американца. Он обернулся к пациенту госпиталя и обратился к нему по-арабски:
— Ну, давайте знакомиться, дружище. Меня зовут Джеймс Грегори.
— А меня Салех Мухаммед, — непринужденно ответил Дмитрий.
— Очень рад, — американец испытующе посмотрел на Агаева.
— Взаимно.
Зачем сюда пожаловал Грегори, он уже догадался. А после этого разговора с Кэтрин у него исчезли все сомнения. Перед ним находился сотрудник службы контрразведки американской армии.
— То, что вы совершили, Салех, действительно можно назвать подвигом, — заговорил Джеймс. — Но мне непонятно, почему вы так неважно говорите по-арабски. К тому же внешне не очень похожи на араба.
— Господин Грегори, а кто вам сказал, что я араб?
Джеймс с любопытством посмотрел на собеседника. Было видно, что такой вопрос был для него неожиданным.
Агаев продолжил:
— Вы не первый, кто мне об этом говорит. Чаще всего это отмечают те иракцы, которые мало знает о собственной стране и народах, ее населяющих. Всем им я отвечаю, что я из Киркука. Если вы хоть немного знакомы с Ираком, то обязаны знать, что для жителей этого города родным является турецкий язык. А арабский я знаю плохо, потому что долгое время жил у родственников в Турции и не ходил в здешнюю школу.
Американца словно что-то осенило. Он внимательно посмотрел на собеседника и отрывисто спросил по-турецки:
— Насылсан?3
— Ийи, аби,4 — ответил Агаев без запинки.
Теперь Джеймс погрузился в новые раздумья. Может быть, «Салех Мухаммед» — турецкий разведчик? Или выполнял задание итальянских спецслужб? Антонари рассказывал, что впервые встретил этого человека и сразу не согласился на его уговоры немедленно бежать. Но он можно сказать насильно усадил репортера в пикап и вывез его прямо из-под носа у террористов. Если он не выполнял важного поручения, то зачем же рисковал собственной жизнью?
— Хорошо, скажите, как вы попали в лагерь аль-Халиди?
