Годы непрерывного ужаса могут разрушить человеческую личность. Болан не раз сталкивался с подобным. Особенно, если этот человек — хрупкая женщина с ранимой психикой, такая, как Сьюзен Джеймс Росситер-Скьяпарелли.
Дженнифер была тогда слишком мала и почти не помнила отца. Но Сьюзен помнила все. Она не забыла ту страшную ночь, когда ее увели из родительского дома в Трентоне; девочка кричала и отбивалась, но — бесполезно.
Она помнила поспешный ночной перелет вместе с матерью и сестрой, новый дом в Джорджии, изменение фамилии на Росситер, странное ощущение привыкания к новой жизни, полной лжи и вечных недомолвок.
Ее мать быстро надломилась; она, в сущности, так никогда и не оправилась от той ужасной ночи, когда ее мужа вытащили из постели и увели навсегда. Поэтому на долю Сьюзен выпало сочинять небылицы для Дженнифер, чтобы уберечь сестру от горькой правды. Шаг за шагом она осторожно складывала из обрывков детских воспоминаний вымышленную семейную историю. Мать настояла только на одном — девочкам оставили прежние имена.
Материально они жили вполне благополучно. Каждый месяц им поступали щедрые суммы «из папиной страховки», а сверх того — специальные чеки в дни рождения и на Рождество.
Постепенно наладилась новая жизнь, и уже ничто не напоминало Сьюзен о прошлом, кроме случайного ночного кошмара, какой-нибудь жестокой сцены в кинофильме и затравленного выражения в глазах матери.
Она впервые встретилась со Скьяпарелли, когда занималась на последнем курсе колледжа. Он дожидался ее в кабинете декана и представился «добрым Санта-Клаусом», а точнее, душеприказчиком покойного отца и распорядителем отцовского состояния.
Скьяпарелли говорил о том, что Сьюзен уже стала взрослой, о ее ответственности перед семьей и друзьями отца. Скоро выяснилось, что все это сводится к одному: она должна выйти замуж за Скьяпарелли. У нее не было выбора — на этом браке настаивали «джентльмены из Нью-Йорка», которые заботились об их семье все минувшие годы. Отказ Сьюзен привел бы к серьезным последствиям, ведь речь шла о благополучии ее близких. Если она окажется несговорчивой, «джентльмены из Нью-Йорка» не смогут больше заботиться о семье Росситер и защищать ее от превратностей судьбы. Скьяпарелли дал ясно понять, что ежемесячные переводы немедленно прекратятся; более того, без покровительства Нью-Йорка обе сестры могут очень скоро разделить участь отца.
При всей необычности судьбы, выпавшей на ее долю, Сьюзен Джеймс Росситер была нормальной двадцатидвухлетней женщиной. Правда, она тяготилась своей тайной и поэтому избегала близких отношений с молодыми людьми; тем не менее она не испытывала недостатка в мужском внимании. Как любая молодая женщина в глубине души Сьюзен мечтала однажды встретить свою любовь и создать семью.
Тридцатипятилетний Чарльз Скьяпарелли был для нее чужим и никак не соответствовал ее идеалу. Но Сьюзен любила свою семью и умела покоряться обстоятельствам. На сей же раз эти новые обстоятельства напоминали пробуждение от приятного сна и возвращение к ужасной действительности. Сьюзен вдруг словно перенеслась в прошлое, на одиннадцать лет назад, только теперь она была взрослой женщиной и уже не смела кричать и отбиваться.
Что было дальше, Болан мог представить без особого труда. Дженнифер ни о чем не подозревала, в то время как ее сестру все крепче опутывала отравленная паутина. Сьюзен послушно играла роль любящей супруги — «ради Дженни».
Когда умерла их мать и вся ответственность разом обрушилась на хрупкие плечи Сьюзен, она не выдержала и надломилась, как когда-то произошло и с матерью: стала «нездоровой» и замкнулась в собственных страхах. Ее отношение к мужу, которое Дженни называла «очарованностью», было в действительности жалким смирением перед неизбежным.
Но хуже всего, с точки зрения Болана, было то, что на самом деле обе женщины никогда не подвергались реальной опасности. В этом он был уверен. Болан вполне допускал, что их отец вообще не сделал ничего предосудительного. Как бы там ни было, женщины семьи Джеймс оказались невольными заложницами в коварных играх мафии; долгие пятнадцать лет их держали на случай, если этот «вексель» может для чего-то понадобиться, а ключ от сейфа доверили Скьяпарелли.
После несчастья, случившегося с семьей Джеймсов, Скап быстро продвинулся в мире мафии; вероятно, он умело использовал свою причастность к этой истории, но тем самым — вольно или невольно — и сам стал заложником.
В чьих бы руках ни находился этот «вексель», не они, судя по всему, пытались когда-то расправиться с будущим
Разумеется. Деньги, которые долгие пятнадцать лет получала семья Джеймс, шли от «своих». Но Болан мог дать голову на отсечение: где-то хранились документы, свидетельствовавшие, что в действительности это были «чужие» деньги.
