Он-то явился сюда, чтобы разгадать предназначение таинственной «малины в пустыне». И частично он получил ответ. Место это было —
Теперь ученики ее покинули.
То, что Болан наблюдал днем на территории базы, было всего лишь наведением порядка после напряженных выпускных экзаменов, которые сдавал старший курс мафиозной академии.
Ну и где же они сейчас, эти «выпускники»?
Уже приступили к выполнению своих заданий, несущих страдания и смерть?
Синдикат никогда не удосуживался подобным образом тренировать своих боевиков и охранников, справедливо полагая, что в школе выживания у каждого есть стимул обучаться самому и обучаться прилежно. Так зачем деньги тратить? И не было ни малейшего повода считать, будто мафия вдруг резко изменила свою точку зрения по этому вопросу и отныне все будет по-другому. Нет, ученики данной академии смерти натаскивались на выполнение какого-то специального, но разового задания.
Аризонский блицкриг Палача начался как относительно простой налет на героиновые маршруты — логическое продолжение кливлендской эпопеи — но внезапно он перерос в нечто гораздо большее.
В аризонскую игру вторгся новый элемент — темная лошадка, джокер, которого следовало идентифицировать и понять, чтобы можно было разбить оковывающие штат цепи. Все приметы указывали на существование незаконного вооруженного формирования под эгидой синдиката. Но кто эти люди? Где они сейчас? В чем заключается их задание?
Холодок пробежал по спине Палача.
Он выбрался наружу и быстро вернулся в лощину, где оставил свой боевой фургон. Ответы сами отыщут Болана. В этом он не сомневался. Подобные ответы всегда сами отыскивали его, когда приходил срок.
Мафия появилась в Тусоне в сороковых годах, в то время, когда все силы нации была направлены на борьбу с внешним врагом в мировой войне. Оставшийся без внимания внутренний враг мог спокойно паразитировать на жизненных соках общества. Никколо Бонелли по кличке «Ник», мелкий босс и младший партнер кливлендского «Гада» Тони Морелло, отправился к минеральным источникам в пустыне, чтобы залечивать огнестрельные ранения, да так и решил здесь обосноваться. Морелло поначалу смотрел косо на эдакий аванпост черт-те где, пока Бонелли не просветил его относительно чудесных возможностей, предоставляемых географией и политикой мексиканского правительства. И за одну ночь недоверие Тони трансформировалось в восхищение предвидением Бонелли. Тридцать лет Ник Бонелли эксплуатировал нелегальные аризонские золотоносные жилы к вящему процветанию своего босса, не забывая, однако, отхватывать и себе жирные куски пирога. В последнее время Морелло был почти полностью поглощен собственными махинациями на Востоке и потому склонен был предоставить Бонелли полную свободу в управлении его засушливым феодом — при условии, конечно, что обычный процент прибыли будет регулярно оседать в кливлендских сундуках. И когда, наконец, Тони потерял все в столкновении с Маком Боланом, Ник Бонелли стал сам себе хозяином и освободился от кукловода, проживавшего на берегах озера Эри.
В возрасте 55 лет Никколо Бонелли возглавлял самую влиятельную семью мафии от Скалистых гор до берегов Тихого океана. Он вскарабкался на самую вершину нелегальной пирамиды власти, начав с игорного бизнеса, проституции и спекуляций на черном рынке военного времени и закончив тем, что достиг наивысшего статуса героинового короля Юго-Запада. Источник его амбиций и его состояния находился южнее государственной границы, и мексиканский героин, который его пилоты дважды в неделю доставляли из Соноры (разумеется, без ведома властей), позволял Бонелли финансировать всевозможные начинания и в более легальных формах бизнеса. Калифорнийские семьи целиком зависели от контролируемого Ником южного транзита, равно как и доны в Кливленде и Детройте. Сам Оджи Маринелло еще до того, как его порешили в Питтсфилде, не раз пользовался услугами Ника. По последним слухам, поток наркотиков достиг Аляски и способствовал там внезапному расцвету множества городишек.
Правой рукой Ника Бонелли (и, надо сказать, сильной правой рукой), младшим боссом и наследником являлся, понятное дело, его сын Пол. Все уверяли, будто молодой Бонелли — крутой парень. Первое серьезное «дело» он провернул в девятнадцать лет и с тех пор успешно участвовал в руководстве всеми предприятиями и начинаниями семьи.
Все эти подробности вспомнились Болану в тот момент, когда он гнал свой боевой фургон по государственному шоссе № 19, ведущему в Южный Тусон. Однако на развязке Болан поменял дороги, выехал на шоссе № 10 и через пустыню помчал прямиком к Финиксу.
