- Любой, кто отвечает определенно - лжет, - сообщил я, и передо мной, на черную землю тропинки одна за другой стали роняться тяжелые, дождевые капли. Небо заволокло простудным, сырым туманом серости.
- Тогда как назвать то, что допускает зло?
- Люди, - ответствовал я, подставив под дождь ладонь. Холод воды ощущался странно, словно на мое тело набросили тонкую, как паутина, но непроницаемую и крепкую пелену, притупляющую температурные ощущения.
- Только люди? - Сая хмурилась.
- Только люди.
- А Бог?
- Ты видишь этот лист? - спросил я, выдержав вздох и подбирая слова, способные толком ответить на короткий, но каверзный вопрос Саи. Означенный мной, осенний, желтый лист осины дрожал и панически держался изо всех своих сил за ветку, впитывая последние соки жизни, еще не до конца его оставившей.
- Ну, вижу.
- Есть два пути развития событий, - осторожно произнес я. - Либо он упадет в течение десяти минут, либо нет. Эти варианты бесконечного выбора - и есть Бог. А упадет листик или нет - зависит от того, крепко ли он держится.
- Он в любом случае упадет, - мрачно сообщила Сая.
- Люди в любом случае умрут.
- Не в любом, - покачала головой Сая, окинув меня красноречивым взглядом, и я пожал плечами:
- Вот и листик может, на самом деле, продержаться дольше статистически предполагаемого. Чудеса разлиты в воздухе, не злы и не добры, а просто такие, какие есть. И чтобы взять их, нужно делать выбор. Возможность выбора - это то, что вшито в разумную волю человека.
- Такой Бог чудовищен, - отрезала Сая. - Я отказываюсь в него верить.
- Он, вообще, устроен так, что Его именем можно назвать что угодно. Попробуй.
- Богохульник, - но она сказала это без неприязни, просто печально и как-то отстраненно. - Я сама выбрала то, что произошло в замке. Так выходит?
- Мы все вместе справились.
Сая не прокомментировала - нам обоим было ясно, как это чудовищно.
Слова рождались из горла тяжело, потому что хотелось не говорить, а закрыть глаза и притвориться деревом. С него нет никакого спроса - стой и жди своего топора. В каком-то смысле, паршивая осинка мудрее меня.
От обобщений, бродивших внутри буквально табунами взбесившихся слонов, могла заболеть голова, и она заболела.
Сая стояла подле меня, ловя своим личиком влагу с небес. Это было печально, красиво, бессмысленно. Глядя на нее, я почти возненавидел слова и саму способность человека разговаривать.
- Хаджи, выполни одно моё желание... - внезапно быстро пробормотала она на выдохе, явно недолго поразмыслив перед этим.
Словно у меня был теперь какой-то выбор.
- Не отпускай меня, - изрекла она, пожимая плечами. - Если я стану слабой, если испугаюсь и умчусь в закат с каким-нибудь смазливым ефрейтором, если сойду с ума или сама захочу от тебя избавиться, не отпускай.
Это самое эгоистичное, что я от нее слышал. Казалось бы.
- Клянусь, - спокойно сообщил я. - Никогда не отпущу тебя. Никогда не забуду. Никогда не умру.
- Вот именно. Не умирай.
"То есть, мало того, что я обречен таскаться за тобой, так еще и смерть не оборвет этих скитаний", - я посмотрел на нее холодно.
- Ты невыносима, - спокойно сообщил я.
- Просто обещай, - она готовилась всерьез разозлиться, так как ожидала немного другой реакции. Капризная, маленькая, глупая девочка с непомерно большим самомнением, сверкая глазами, сжав кулачки, стояла подле меня и, если бы я был псом, она бы дернула меня за ошейник. Я медленно улыбнулся:
- Если таково твое желание, я обещаю.
С тех самых пор в голове Саи не было ничего, кроме ее самой и мести. Иногда там проскальзывали мысли о сладком. Чего греха таить, они конкурировали с мыслями об этой самой мести. А уж когда речь заходила о светлом чае с медом или кофе с шоколадом, мировые проблемы шагали мимо ее внимания бесшумным строем.
- То есть, ты выпустила Диву? - спросил я.
- Да, - равнодушно процедила Сая.
- Зачем?
- Потому что я и впрямь дура, - она все еще злилась. - Она обещала спеть на дне рождения Джоуля.
Я удержался от скорбной улыбки - Дива действительно устроила грандиозное представление. Ее дебют нескоро забудут на много миль окрест.
- А откуда взяла ключ?
Она буркнула, не глядя в мою сторону:
- У Джоуля стащила...
Я кивнул:
- Кое-чему ты у меня научилась.
Таким образом мы переговаривались под ореолом закономерной ненависти к себе, а секундами - и друг к другу. Беседа протекала неплохо, Сая ни разу не заревела, только намочила чуть-чуть туфельки. Никто из нас так не высказал, почему мы не можем зайти в церковь. Разбираться еще и в этом казалось невыносимым и ненужным.
