Кемарящее где-то внутри моей души Чувство Собственной Важности встрепенулось и хотело было подставить пузико под заслуженные почёсывания, но было вырублено Здравым Смыслом и прочим коллективом внутренних тараканов, отвечающих за общее выживание моего организма и адаптацию к среде. В смысле, ко мне и так навязались две эльфийки-близняшки, у меня есть кошкодевочка, а волкодевочка вчера едва ли не прямым текстом заявляла, что тоже очень даже не против. И в этом ключе «чесаться» от строящей глазки девчонки-регистраторши, что, если подумать, глазки обязана строить чисто даже по «долгу службы», — такое себе занятие. Пусть моральный облик у меня, видимо, и так не очень, хотя для местных это норма, но всё-таки думать нужно в первую очередь головой. Впрочем, разные… «мысли» были мимолётны — Нэроко хорошо подросла по выносливости, и пусть запас сил у меня оставался ещё приличный, и так не сильно довлеющий нижний мозг теперь был совсем спокоен.
Кстати о кошках. На вопрос, чем же сие почтенное заведение может нам помочь, моя нэка недолго думая запросила список имеющихся заклинаний. Правда, после беглого просмотра только удручённо вздохнула — ничего нового-полезного в запасах авантюристов не обнаружилось, что было логично, они всё-таки не Гильдия Магов. Глупо ожидать от наёмников что-то, чего не имеется у профильной организации. Хотя случаи бывают, безусловно, разные.
— Тогда я хочу пройти испытание на повышение ранга, — с этакой степенно-солидной ноткой в низеньком голосе заявила Нэроко.
— Да, конечно! — дежурно улыбнулась ей регистраторша, имя которой, каюсь, я пропустил мимо ушей, погружённый в свои мысли. — На какой ранг вы желаете претендовать?
— Хм-м, — задумалась котя, — пожалуй, попробую на Сталь.
— Хорошо, — девушка за стойкой нырнула под эту самую стойку и достала оттуда стопочку официального вида листов, один из которых, после небольшого перебора, и протянула нэке: — Вот, заполните форму, взнос за испытание на Стальной Ранг составляет пять серебряных монет, и вам потребуется продемонстрировать одно заклинание Четвёртого Круга, либо три заклинания Третьего Круга, либо использовать меньшие чары с полагающимся усилением.
— Угу… — покивала чародейка. — Знаю, — после чего протянула регистраторше нужную сумму. Так-то за кошелёк в партии у нас был я, но «на карманные расходы» у волшебницы был свой кожаный мешочек. Правда, пять серебрушек — это не «карманные», а сумма вполне солидная, но позволить мы себе её могли.
Получив нужную сумму и заполненный лист, представительница гильдии предложила пройти на полигон, который, неожиданно, располагался в подвале этой самой гильдии, и заведовал им едва ли не «классический» Гэндальф, в смысле — пожилой мужик с бородой до пупка. Правда, я бы не сказал, что он был рад нас видеть. В том смысле, что пребывал сей деятель в состоянии взвинченном, загруженном и вообще «какого хрена вам тут надо?»
— Давайте быстрее! Что там? Сталь? Правила знаешь? — не дожидаясь кивка моей нэки, мужик продолжил. — Раз на Сталь, значит, знаешь! Ну, чего стоишь?! Манекен вон там, заклинания на твой выбор, тут всё прочно, до Четвёртого Круга держит.
—
И в этот раз я не только смутно чувствовал, но и прекрасно увидел, как магия концентрируется в её теле, выходит наружу и принимает форму чего-то отдалённо похожего на мои собственные рунные конструкции, но отличающегося от них, как китайские иероглифы от египетских. А ещё в её магии участвовала внешняя мана, что аж потекла в конструкцию, за доли секунды дорисовывая собой целые участки узора.
Шесть ярких голубых комет одна за одной прочертили воздух помещения и врезались в манекен, заставляя тот шататься и искриться. Выполняющее роль манекена одетое в латные доспехи чучело было зачаровано и тоже сияло для меня переливами вложенных чар. Почему-то зелёно-красных, к слову. Но суть не в этом. Несмотря на искры и вспышки, металл и его основа не пострадали, но вот то, как они шатались при ударах магических снарядов, прекрасно показывало, что силы в тех было прилично.
—
И вновь я всё увидел, только конструкция её чар на этот раз была бледнее и меньше, что, впрочем, не помешало с навершия посоха сорваться толстому, почти в руку взрослого мужчины, «лазерному» лучу, от которого манекен опять жалобно заискрился и покрылся изморозью.
