Джессвел сделал, как Крэйвел его просил, он тренировался с Лирэем. Даже когда жрецы с полной уверенностью заявили, что он окончательно реабилитировался после переломов, Джессвел не торопился скорее гнаться за Солигостом. Судьба Лирэя его теперь волновала не меньше.
Джессвел подоспел как раз вовремя. Крэйвел и Фелисия уже порядком устали от Лирэя, Джессвел стал для него новой отдушиной, и они отлично проводили вместе время. Они были во многом похожи, и у них не иссякали темы для разговоров. Лирэй отличался от своих древних сверстников, сумев избежать участи превратиться в ворчливого усталого сноба. Насколько это было здоровой ситуацией для векового паладина — тема отдельного обсуждения, но главное, что Джессвелу было очень комфортно и интересно с ним общаться.
Лирэй, в свою очередь, был очень признателен новому приятелю за искренность и отсутствие постоянных попыток затащить его в храм. Джессвел очень серьезно отнесся к назиданию Крэйвела и старался научиться общаться с Лирэем через поединок, чтобы получить возможность донести до него то, что он не рисковал выразить словами. Но ему не хватало мастерства, и Лирэй оставался глух к его попыткам.
Джессвел и Лирэй свернули на тему покаяния еще не скоро. Как-то раз Джессвел обмолвился, что переживает по поводу предстоящей встречи с Солигостом.
— Если честно, я уже не уверен, стоит ли мне идти вместе с вами, — сказал парень. — Будем честны, мне не угнаться за тем мастерством, которым обладаете вы, и уж тем более Сол. Я ничего не смогу сделать, лишь опять покалечусь и вам придется со мной нянчиться. Но я боюсь, что не смогу просто стоять в стороне и смотреть, как вы его убиваете. Хьола уже предупреждала меня, что я хожу по чертовски тонкому льду. Она пообещала, что будет навещать меня, если однажды мне придется отсиживаться тут вместе с тобой.
В этот момент у Лирэя наконец-то что-то перемкнуло внутри. Он понял, что его юный друг впадает в отчаянье, теряя надежду примирить Солигоста с Сельей. Сам Лирэй был уверен в том, что Селья не сжалится над Солигостом и прикажет казнить его в любом случае, покается он или нет, и это, на его взгляд, было справедливо. Но вот душевное состояние Джессвела Лирэю было не безразлично. Он увидел для себя возможность через собственное покаяние вернуть прежнее воодушевление Джессвелу. Пусть эта надежда и не оправдается в будущем, но сейчас она была парню нужна.
Лирэя всегда пытались убедить покаяться, тыкая носом в то, что это в первую очередь нужно ему самому. Лирэй никогда не задумывался о том, что он мог бы сделать это не для себя, а ради кого-то другого.
— Ты боишься преступить клятву, напав на кого-то из нас? — уточнил Лирэй.
— Ну… наверно, или что-то в этом роде, — неуверенно ответил Джессвел.
— Ну напортачишь, с кем не бывает — иди да покайся, — на последних словах Лирэй передразнил Крэйвела.
Джессвел улыбнулся. Он не стал развивать тему покаяния, помня, что Лирэю она не приятна. Но ренегат сам это сделал.
— Джесси, сходи к Крэю, передай, что я на днях отправлюсь в Морицор, — сказал он, сокрушенно склонив голову.
Морицор был городом, в котором непосредственно располагался монастырь Ронхель. Если уж Лирэй туда собрался, то только с одной целью, снять с монастыря свое проклятье. И разумеется, если он не планировал покаяться, то живым он из города не выйдет.
Джессвел потрясенно взглянул на ренегата. Он боялся что-либо говорить, чтобы не спугнуть то чудо, которое и сам не знал, как сотворил. Лирэй счастливо улыбнулся, видя, как огонек загорелся в глазах Джессвела. Он легонько подтолкнул парня к выходу.
Джессвел влетел в Храм Справедливости прямо на грифоне. Он проигнорировал гневные оклики стражи и ворчание служащих. Крэйвел пытался занять Миносту спаррингом, Джессвел спешился, чуть не упав прямо перед ними.
— Лирэй поедет в Морицор! — восторженно вскричал Джессвел.
Миноста сдержанно зааплодировала. Крэйвел вскинул руки к небесам.
— Свершилось! — воскликнул он.
Кое-кто из паладинов, которые тренировались поблизости тоже поняли, о чем речь, но для них покаяние Лирэя не было многолетним трудом, так что они не могли в полной мере оценить, что такого потрясающего в этих известиях. Джессвела вежливо попросили убрать грифона с тренировочного поля.
Молодой паладин сиял от счастья и гордости.
— Что ты ему сказал? — полюбопытствовал Крэйвел.
Джессвел впал в ступор, пытаясь припомнить, что такого особенного он ляпнул Лирэю.
— Вроде бы, что я боюсь тоже стать ренегатом, но я не уверен, это ли подтолкнуло его, — ответил он, поразмыслив.
— А ты боишься стать ренегатом? — переспросил Крэйвел.
— Уже нет! — радостно воскликнул Джессвел.
Крэйвел добродушно засмеялся. Что бы Джессвел ни сделал, ему удалось довести до конца дело, над которым Крэйвел с переменным успехом корпел десять лет. Он был рад, что наконец-то смог подобрать Лирэю правильного человека.