Попаданцы – они разные бывают. Кто – из идейных, кто – по случаю, а кто и по божественному соизволению. Кирилл Огнев ни к одним, ни ко вторым, ни к третьим себя не причислял. До поры… Пока не перекинулся парой слов со странным мужиком на сходке ролевиков – и не оказался… мало того что в другом мире, так еще в другом теле и в другом статусе. Представьте себе Шварценеггера, обремененного обязанностями паладина, – весьма неоднозначного бога по имени Локлис, отвечающего за месть и сомнительные шутки, бога, прочим официальным пантеоном гонимого. На плечах у Кира Огня, как Кирилл стал прозываться в Гинтрии, висят миссия по спасению мира (а как же без этого!) и две барышни – эльфийка и представительница драконьего племени, которых надо сопроводить, охранить (в том числе от самих себя) и прочее. А в качестве бонуса – возможность вернуться домой, но об этом разговор впереди…
И мятежных богов мы придумали тоже.
Проникновение Хаоса на Гинтрию застало меня врасплох. Этот лепесток в веере миров, по моим предварительным оценкам, являлся одним из самых стабильных. Ведь тут всегда обитали драконы. Ими был полностью заселён покрытый горами малый материк или скорее крупный остров, что в принципе не суть важно. Миры, в которых проживают волшебные создания, вообще меньше подвержены влиянию Хаоса, а уж те, в которых живут драконы, в особенности.
Но, как любят шутить в одном из миров, это оказались «неправильные» драконы. Лучшим тому доказательством служило место, которое избрал Хаос для своего выхода на Гинтрию. Им как раз и оказался самый центр малого материка. А то, что они не сумели закрыть образовавшиеся врата, когда те ещё не набрали силу, только подтвердило это.
Крылатым ящерам стало неуютно у себя дома, и они всё чаще начали залетать на соседний, многократно превышающий размерами их собственный континентальный массив. Поначалу выбирали себе места в самых недоступных горах, но в любом случае кому понравится такое соседство? Мало того, влияние Хаоса хоть и слабо, но иногда чувствовалось на большом материке. Даже в недрах самого высокого вулкана начало что-то зарождаться, но потом затухло в результате извержения.
Церковь Единого объявила драконов, которые, по её мнению, во всём и виноваты, злом. Были посланы на борьбу с пришельцами паладины, как единственные, кто может устоять против драконьего пламени и с помощью божественной силы победить устойчивого к магии зверя. Будь драконы, как и везде, не порождением зла, в чём обвинила их церковь, а просто ещё одной разумной расой, имеющей иммунитет к магии, это их никак не спасло бы. Но они оказались действительно «неправильными» и одинаково невосприимчивыми как к магии, так и к божественным силам, которыми наделялись паладины.
Кто же мог предположить, что божественные рыцари будут бессильны против крылатых ящеров? Разве что, в самом деле, с мечом в руках нападать. Некоторые так и пытались делать. Учитывая разницу в размерах, толку даже меньше, чем выйти так против горной гряды. Преувеличиваю, конечно, но не сильно. Правда, и драконы своим противникам мало что могли сделать. Божественных аур, защищающих паладинов, никто не отменял. В общем, посланцы церкви Единого воспринимались драконами как назойливые комары, которых почему-то крайне трудно прихлопнуть. И которые при случае способны пребольно ужалить.
Зато другой волшебный народ – эльфы, оказался правильным. Остроухие лучше других ощущали влияние Хаоса и были готовы с ним бороться. Однако отношения с церковью Единого у эльфов всегда оставались натянутыми, как, впрочем, и со всеми остальными. Не признавал лесной народ ни самого Единого, ни подчинённых или не подчинённых ему богов рангом ниже, а поклонялся исключительно своему Древу Жизни и Великому Лесу. Поэтому ни предложить церкви помощь, ни получить её даже не рассчитывал. А от других организаций, существовавших на Гинтрии, в этом смысле толку было ещё меньше.
Эльфийское Древо Жизни выросло когда-то в том месте, куда упал особый кристалл. Он до сих пор находился в его корнях. Когда эльфы обратились к Древу за помощью, то оно поместило этот кристалл в свой жёлудь и отдало его молодой эльфийке. А также свою ветку. Девушка взвалила на хрупкие плечи Великую Миссию и должна была идти, куда указывает ветвь, до самых врат Хаоса, чтоб бросить в них жёлудь.
Да, поторопился я, назвав местных эльфов правильными! Ни армию, ни даже команду для сопровождения избранной лесной народ не выделил. Раз Древо назначило её одну, то кто они такие, чтобы оспаривать решение своего зелёного божества? Точно неправильные, только, в отличие от драконов, на голову.
Ну а я не гордый, и мне всякие эльфийские дубы не указ. Могу и помочь. Не бесплатно, разумеется. Ведь если эльфийка вдруг дойдёт сама, то мир, конечно, будет спасён, но что с этого получу я? Правильно, ничего. А вот если она добьётся того же самого с моей помощью, то и часть выигрыша моя. Ну а если, допустим, у неё ничего не получится, потеряет она жёлудь или украдут, да мало ли что, а дело завершит кто-то посланный мною, то это уже совсем другой расклад игры.
Фигуру, что должна была выступить на доске от меня, выбирал очень тщательно. Тут важно всё: от реальной силы до того, что она может символизировать. И вот против молодой эльфийки в игру вступила такая же молодая дракона. Изящное и вместе с тем надёжное решение. Что может быть проще? Слетать туда, отобрать жёлудь у остроухой, вернуться назад и бросить его во врата Хаоса.