Два этажа здания, наверх вела скрипучая лестница с обшарпанными перилами. Большинство комнат закрыто и мебель в них упакована в прозрачную плёнку за ненадобностью. На каждом этаже два нужника и купален, что для такого маленького дома вполне достаточно. Большая гостиная, где находилась самая дорогая мебель из всего увиденного. Пара диванов, круглый стол, да камин с редкими портретами на стенах. Людей на них я не знал, а девушка не стала заострять внимание.
Мне показали и комнату прошлого владельца тела. Жил он на широкую ногу, никаких жёстких условий. Кровать с балдахином, удобный кожаный диван у стены, несколько шкафов и разные приблуды от горшков с цветами до всякой хрени в виде портретов безумных художников на стенах. По левой стороне висело небольшое чёрное устройство с чёрным зеркалом внутри, обрамленное рамкой из того же материала, как и дверь обители целителей. Массивный стол у окна, на нём письменные принадлежности раскиданные в хаосе и беспорядке. И ещё какая-то металлическая книга, непонятного мне вида с эмблемой в виде откушенной груши на лицевой стороне.
— Узнаешь что-нибудь, Вить? — с беспокойством поинтересовалась девушка, пока я прохаживался по комнате и, остановившись у стола, взял рамку с картиной внутри. Похожую я видел у того мертвеца в кошеле.
С неё на меня смотрела семья из пяти человек, а на фоне этот самый особняк. Трое маленьких детей, старшая из которых похожа на девушку за моей спиной. Средним же был пацан — так, появились первые догадки — а младшенькая сидела на руках у красивой черноволосой женщины в белоснежной платье и шляпкой на голове. Рядом с ней, держа руку на талии, стоял широкоплечий мужчина с невозмутимым лицом. Шрам на левой щеке добавлял ему воинственности, а холодный взгляд, которым он взирал с картины, выражал готовность принять любой вызов судьбы.
— Это мы пять лет назад, — незнакомка, а теперь, похоже, «моя» сестра, подошла и встала по правое плечо. — Это наш отец — Потёмкин Константин Валерьевич, а это мама — Потёмкина Елизавета Александровна. В девичестве Леонтьева. Вот ты, — уголки её губ приподнялись. — А это я и Любава. Помнишь, Вить?
Я знал, что она спросила, даже не понимая её языка. Чувствовал это, но промолчал с ответом и это сказало за меня всё, что нужно. Девушка тяжело вздохнула, взяла из моих рук рамку и поставила обратно на стол.
— Пойдём, — указала она кивком на выход. — Слуги должны были уже подать завтрак на стол.
Мы спустились по лестнице и вскоре оказались в небольшой столовой, где вовсю суетилась пара пожилых служанок. Впервые я видел подобные черно-белые наряды и передники с каким-то чепчиком, но не стал заострять внимание.
Девушка заняла место во главе стола, а по стоящей по правую сторону от неё посуде я понял, где должен сесть сам. И тут же скривился, когда задница приземлилась на неудобный, обитый тканью деревянный стул.
Нам подали миски с водой, от которой пахло цитрусами, но тут я удивил незнакомку. Первым сполоснул руки, будто делал это тысячи раз, что правда. Она же улыбнулась и кивнула, наверное решив, что я что-то должен был вспомнить.
Принесли первые блюда и если так в этом доме завтракают — судя по времени, это действительно завтрак — то понятно, почему тут разруха. Зачем тратить столько денег на кучу еды, когда нас за столом всего двое?
Тут тебе и мясо птицы под разными соусами и гарнирами, и оладья с мёдом и сметаной, различные салаты и соленья. Даже икра была и грибы.
— Расточительство и чревоугодие, — пробубнил, нахмурившись. Во всём должна быть мера, но я отказываться не собирался. Пустой желудок не даст соврать.
Чино взяв столовые приборы в руки, девушка внимательно следила за моими действиями и вновь кивнула, когда я не ошибся в куче вилок и ножей.
— Агафья, София, — обратилась она к замершим у стены служанкам. — Разбудите Любаву и скажите, чтобы шла завтракать. И передайте, что Виктор Константинович вернулся домой.
Пожилые дамы синхронно поклонились и удалились, а мы продолжили завтракать в тишине. В столовой звучали лишь приборы, а я настолько ушёл в себя, меланхолично закидывая в топку всё, что видел, как не заметил залетевший в помещение маленький ураган.
— Брат! — девичий голосок, словно звон колокольчиков, резанул по ушам и я насторожился. Но быстро расслабился, когда в меня сбоку обняли маленькие ручки, а снизу-вверх посмотрело широко улыбающееся ангельское создание. — С возвращением!
— Любава, это что за выходка и внешний вид⁈ Ты что, деревенская простушка, чтобы бегать по дому в пижаме⁈ А ну быстро вернулась в комнату, привела себя в порядок, и только потом спустилась! — угрожающе прищурилась старшая сестра. Слышать рык столь молодой львицы, ранее казавшейся нежным цветком, было необычно. Но достойно, признаю.
— Ну, Света! Витя же вернулся! — законючила младшая и, вновь посмотрев на меня, шепотом спросила: — Братик, потом расскажешь, где ты был и каких чудовищ видел? А то жуть, как интересно…
