– Мать настоятельница, разве можно так встречать гостей?
Швабры и метелки на мгновение замерли в воздухе, а потом втянулись назад, вглубь монастыря.
– А-а-а… вы к кому? – послышался оттуда грудной, чувственный голос матери настоятельницы.
– А к кому вы посоветуете?
То, что началось после этого, не поддается описанию. Мать настоятельница, растопырив руки и ноги в дверном проеме, каким-то чудом сдержала свою рвущуюся наружу паству, завопив диким голосом:
– Да вы что!!? Это святой монастырь! Как вы смеете!!? Это дом Бога! Невесты Господни здесь блюдут себя! И вообще, кто вы такой!!?
То, что Люка, аферюга и артист, Кевин знал и до этого, но что он способен на такое, даже не подозревал. Скудного света ущербной луны не хватало, чтобы проследить за всеми метаморфозами бесенка, но даже в этой полутьме, юноша увидел, как гордо распрямилась грудь Люка, придавая ему строгий, неприступный вид. Из жаждущего любовных утех ловеласа он превратился в неподкупного ревизора. Сунув букет под мышку, бесенок жестом фокусника освободившейся рукой извлек из кармана корочки с надписью ГКЧП.
– Главная Королевская Чрезвычайная Проверка. Поздравляю. Вы выдержали испытание.
– Оу-у-у… – послышался из глубины монастыря дружный, многоголосый, разочарованный вздох.
Мать настоятельница с облегчением расслабила руки, прекратив работать живой пробкой, и вышла из стен монастыря. В руки ей тут же плюхнулся торт, поверх которого лег букет.
– Теперь проверим на целомудренность вашу паству, – строго сказал Люка, – всех послушниц на ближайший плац в том виде, в каком они находятся сейчас!
– Зачем? – опешила настоятельница.
– Хочу знать, чем они занимались, отходя ко сну. Сначала внешний осмотр личного состава, затем обыск келий на предмет запрещенной литературы. Нет ли свитков прославляющих Заблудшего, нет ли… короче, всех на плац!
– Но у нас нет плаца, – запаниковала мать настоятельница, – мы же не военная организация! И потом почему это надо делать ночью!!?
– Ночь время соблазна, греха и блуда. Время, когда Заблудший набирает силу искушая плоть. Быстро всех ваших невинных на плац, или что там у вас его может заменить. Я должен проверить все ли они достойны быть невестами Господа!
– И как вы это будете делать? – окончательно растерялась мать настоятельница.
– Есть способ. Желательно конечно отдельную кабинку, на этом плацу…
– Но у нас нет ни плаца, ни кабинок, – окончательно растерялась мать настоятельница.
– Жаль. Придется план проверки изменить. Все по кельям, и оттуда носа не высовывать! Ждете. Сегодня я навещу всех! – Судя по топоту множества ножек, девицы помчались выполнять приказание. – Мать настоятельница, где ваш кабинет? Надо обсудить план проверки.
Люка подхватил настоятельницу под локоток и увлек ее за собой внутрь монастыря. Двери за ними захлопнулась. Изнутри загремел засов.
– Фу-у-у… – облегченно выдохнул юноша, выскочил из кустов, подбежал к стене здания монастыря, перепрыгивая через лежащих в беспамятстве старых монахинь, подергал за веревку. – Вроде крепко держится. Я пошел.
– Слюшай, нэ надо, да? – заволновался Авоська, – я вспомныл, наш клан эта крэпость строил, по тайным ходам идти надо!
– Лючше па ним! – поддержал брата Небоська.
– Какие еще ходы, – пропыхтел Кевин, быстро взбираясь по веревке, – вот она, рукой подать. Сейчас я ее доставлю.
Он был уже на уровне третьего этажа, когда веревка снизу затрепыхалась.
– Слюшай, Гиви, ухо отдавил да?
– Зачэм падставляеш, Вано?
Гномики карабкались следом за рыцарем, тролль беспомощно топтался внизу.
– А как же я? – расстроено гудел он, – меня веревка не выдержит.
– Жди здесь, – шепотом распорядился Кевин.
Юноша добрался до окна, за которым томилась его возлюбленная, распахнул створки, одним рывком перекину тело на подоконник и…
– Это кто ж такой упорный сюда лезет?
Массивная медная ваза с размаху опустилась на голову рыцаря. Он автоматически поймал выпавшие из вазы цветы, и вместе с ними плюхнулся внутрь кельи, сведя глаза в кучку. Ваза же, срикошетировав от его головы продолжила полет. Авоська с Небоськой прошли уже полпути, когда медный сосуд настиг их.
– Вах!
Гномики с вазой и обрывком веревки шмякнулись на тролля.
– Я жэ говорыл, тайный ход идти надо! В любой кэлья черэз стена пройти можно!
Последнее что увидел юноша, перед тем как потерять сознание, было счастливое лицо Офелии, склонившейся над ним.
– Кевин… ко мне, и с цветами… любимый! Кто ж тебя так, родной?
Очнулся Кевин от того, что кто-то хлестал его по щекам, рыдая в голос.
– Милый, очнись! Ну почему как назло именно сейчас у меня нет магии? Простенькое лечебное заклинание, и все!
Судя по тому, что лежал он уже не на полу, а на узкой монашеской кровати, на лбу лежала мокрая тряпка, с момента удара пошло какое-то время. «Как же она меня, такого бугая, сумела на топчан затащить?», – искренне удивился юноша.
– Так дыхание сердца. В прошлый раз помогло!
Девица прекратила издеваться над щеками рыцаря, набрала в грудь побольше воздуха, зажала Кевину нос, и впилась губами в его уста.
– Ф-у-у…
Руки рыцаря тут же сомкнулись на ее спине, и плотно прижали к своему телу.
